Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

Менелай затаил дыхание, когда корзина начала соскальзывать с головы Гермионы. Девочка с кувшином – вода плеснула через край – потянулась и остановила падение. Елена стряхнула руку Менелая, обвивающую ее предплечье. Продолжая придерживать корзину Гермионы, гидриефора выровняла свой медный кувшин, чтобы вода перестала выливаться. Мокрый металл скользил в ее тонких пальцах. Елена представила, как кувшин летит на землю, очистительная вода орошает траву, корзина стремительно падает и священный ячмень рассыпается, словно корм для скота.

От алтаря подбежала жрица, ухватила корзину, похлопала Гермиону по локтям, и девочка со сморщенным личиком, вскинув ручки-веточки, вцепилась в свою ношу. Жрица заглянула в кувшин, кивнула и изучила рисунок, образованный на земле пролитой водой.

– Все будет хорошо, – объявила она.

Участники обряда облегченно вздохнули.

Гермиона с гидриефорой обошли по кругу всех участников и жрецов, омывая им руки и установив тем самым невидимую границу. Потом девочка плеснула из кувшина на морды быков, и каждый мотнул головой в знак согласия со своей участью. От царицы такого подтверждения перед ежегодной необходимостью возлечь на брачное ложе не требовалось.

Гидриефора слегка поддела локтем плечо Гермионы. Та затрясла головой и молча уставилась на Менелая.

– Она должна это сделать, – шепнула Елена.

– Давай, – одними губами произнес Менелай.

Бросая долгие взгляды на отца, Гермиона по очереди обходила участников обряда, чтобы каждый мог зачерпнуть из корзинки немного ячменя. Внутри у Елены все затрепетало, когда вперед выступил Парис, собираясь взять несколько зерен. Затем участники по приглашению высшего жреца Посейдона осыпали зерном жертвенных животных. Служители срезали со лба каждого быка по несколько шерстинок и бросили в огонь на алтаре. А высший жрец затянул монотонный гимн, обращаясь к Посейдону и матери Тейе с просьбой щедрого урожая в обмен на бычьи бедренные кости.

Пение смолкло. Одновременно заклатели жертв оглушили обоих быков ударами топора, и на солнце блеснули ножи. Елена старалась не замечать запахов крови и навоза, не слышать последний хрип животных, который не могли заглушить даже громкие рыдания плакальщиц. Заклатели жертв подставляли сосуды под хлещущую из перерезанных глоток кровь и поливали ею алтарь.

Затем пришло время срезать с костей мясо и жарить его. В ожидании пира зрители разбились на группы. Когда все было готово, Елена заставила себя проглотить несколько кусочков, хотя внутренности ее восставали.

– Ты готова? – спросил Менелай, съевший не больше, чем она.

Елена кивнула. Взявшись за руки, они пошли в храм Двух Цариц и Царя.

* * *

Сандалии Менелая раздражающе стучали по каменному полу пристройки, Елена сидела на скамье и, закрыв глаза, мечтала о том, чтобы муж перестал расхаживать. За дверью зала божеств то поднимались, то утихали приглушенные голоса – озабоченные, или так ей казалось. Пока служанки подкрашивали ей лицо и укладывали прическу, она старалась не представлять себе, как ее божественный и царственный муж снова унижает ее перед знатью и высшими жрецами Лакедемона. Перед троянским ксеносом. О троянском ксеносе она старалась не думать вовсе, чтобы не разгневать Посейдона мыслями о смертных мужчинах.

Служанки добавили последние штрихи, нарисовав на Елениных плечах багровые солнца. Она встала и пошла в зал божеств рука об руку с Менелаем. Царевич Парис сделал несколько шагов в ее направлении с таким испуганным лицом, словно это его, а не ее тело должно было стать главной жертвой празднества. Елена смотрела мимо него, радуясь, что ее глаза жирно подведены углем и выражения их особо не видно, а свинцовые белила скрывают ее пылающие щеки.

Самым высоким местом в зале была ступенчатая скамья, и ее занимали три божества: матерь Тейя, опоясывающий Землю Посейдон и их дочь, Повелительница, чье имя никогда не произносят вслух, Та, что правит во чреве ее матери.

– Повелитель Посейдон, – прошептала Елена, не двигая губами, – сделай так, чтобы на этот раз мое бесплодное поле полило дождем.

К Менелаю приблизились две женщины, обнаженные и гибкие, близнецы. Он изумился. Елена не рассказывала мужу о миссии, которую возложила на высшую жрицу Пелеи, богини желания: найти и обучить двух очаровательных красавиц, самых талантливых служительниц Пелеи. Если все пойдет по плану, близнецы смогут сделать так, чтобы Менелай выплеснул свое драгоценное семя. Церемония не обернется бедствием для Лаконии и оскорблением памяти Елениных непогрешимых предков.

Покачивая бедрами, близнецы подвели Елену и Менелая к обложенному подушками ложу. Своими чувственными пальцами сняли с царя набедренную повязку и сандалии. Обнаженный, он попятился и наткнулся на ложе. Елена почти не заметила, как близнецы стаскивают одежду с нее самой, как тяжелая юбка и жилет падают на пол. Она смотрела, как высшая жрица Пелеи, обвив вялую руку вокруг локтя Париса, приникла к его уху и что-то ему тихо вещала. Троянец отмахнулся от нее, как от подлизывающейся гончей, чье присутствие ему безразлично. Казалось, что он следит за пульсом Елены, бьющимся у нее на шее. Елена уловила его учащенное дыхание, услышала его собственными ушами. Его глаза ловили каждое малейшее движение ее тела. Они расширились, когда Елена вспомнила о том, что нужно что-то говорить:

– Я матерь Тейя, Черная Земля, и я умираю от жажды.

– Ай-а-а-ай! – завопили зрители.

– Без воды я бесплодна, – заявила Елена.

– Полей Землю! – последовал ответ. – Услышь нашу мольбу, Посейдон, Повелитель Источников!

Одна из близняшек подхватила прислоненный к столу большой старинный щит из бычьей кожи, почти полностью скрылась за ним и, ухватив пару колотушек, принялась отбивать ритм. Другая близняшка взяла со стола деревянную вертушку, намотала на нее шнур и раскрутила инструмент над головой. И невидимый бык Посейдона, казалось, с грохотом пронесся по воздуху, его рев заполнил каждый уголок зала богов.

– Повелитель Источников, услышь нашу мольбу! – пели зрители. – Повелитель Источников, услышь нашу мольбу!

Елена, загипнотизированная рефреном, ритмом и завыванием вертушки, стояла не мигая. Ее воспаленные сухие глаза головнями прожигали глаза троянца.

– Я пришел! – гаркнул Менелай. – Я дающий жизнь Источник, Удобряющий Землю. – Его рука метнулась к Елене и потащила ее на ложе.

Близнецы отложили свои инструменты. Одна встала на колени перед Менелаем – тот скривился, казалось, вот-вот заплачет, и зажмурился – и принялась целовать и ласкать его. Ее сестра гладила Менелаю плечи и грудь. Елена смотрела вперед, куда-то за спину Париса. Неудачи мужа вынудили ее пойти на унижение – ее нагота не возбуждала его на людях.

По залу пронесся общий вздох, когда Менелай, весь красный, вошел в нее и сотрясся в оргазме. Вскочил с ложа. Елена свела бедра вместе и сжала, чтобы сохранить священное семя.

– Повелитель, подожди! Послушай предсказания! – вскричал главный провидец. Он взял ритон – сосуд для либаций в форме бычьей головы,