Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

и торопливо забормотал: – В этом году реки не высохнут. Земля напьется от мужа, и новая жизнь прорастет в изобилии. – Провидец вынул палец из отверстия во рту быка и вылил содержимое сосуда в канавку в полу. – Слава матери Тейе! Слава царю Посейдону!

Потом зрители передавали сосуд друг другу, и каждый делал по глотку.

Когда подошла очередь троянца, он поднял ритон и, обращаясь к статуе Посейдона, пробормотал:

– Милостивый повелитель, как же ты скор, – и сделал утоляющий жажду глоток.

* * *

Когда вся процессия вернулась во дворец, знать и жрецы сели пировать в зале, разместившись парами за маленькими столиками. Менелай настоял на том, чтобы в знак уважения к своему троянскому ксеносу усадить его вместе с Еленой. А сам он со своим главным провидцем занял соседний столик.

На вертелах над очагом жарилось мясо всех сортов. Слуги носили по залу корзинки с хлебом и подавали к столу блюда, полные сыров, фруктов и орехов. Елена ела мало. Аппетита ее лишили предпраздничные переживания, но, не будь их, близость Париса стала бы тому причиной. Тесный жилет с поясом тоже мешали набивать живот, но снять костюм сияющей богини и вновь стать обычной женщиной, которой свойственно ошибаться, Елена просто не могла.

Парис тоже не проявлял интереса к пиру. Удовольствие пульсировало в жилах Елены всякий раз, когда его взгляд скользил от ее глаз к губам или следовал за ее пальцами, скользнувшими к ключице. Поразительно, что она почти забыла о непреодолимом влечении, которое одно человеческое существо может испытывать к другому. Близость Париса напомнила ей о другом пиршестве, о свадьбе ее сестры и прекрасного черноволосого Тантала, юного царя, чей образ она запомнила навсегда, чьи глаза были устремлены только на его невесту.

Парис коснулся под столом ее руки, лежащей на коленях.

– Вина достаточно? Подать знак, чтобы налили еще?

– Да, – обронила она ради того лишь, чтобы притупить чувства. И с болью в сердце убрала руку. Она больше не безрассудная дочь Тиндарея, испытывающая свою силу и мечтающая о любви. Она царица доставшейся от предков земли. Мать. И жена. Женщине ее положения не подобает увлекаться чужеземцем с красивым лицом.

– Не сдерживайся из вежливости, – посоветовал Менелай Парису, разводя руками и показывая на горы всевозможной снеди на столе: ломтики оленины и ягнятины, чаши с оливками, закусками и сушеными фруктами. Потом вылил содержимое соусника на баранью ляжку и снова переключил внимание на главного провидца.

Не поднимаясь с места, Парис придвинул свой стул поближе к Елене, казалось позабыв о ее просьбе подлить вина. Наклонился к ней, и она уловила пьянящий аромат мирры.

– Я знал о тебе еще до того, как приехал сюда, – тихо проговорил он.

Его дыхание щекотало ей ухо.

– Ахейский сказитель пел о тебе прошлой весной в царском зале моего отца. Он объявил тебя прекраснейшей из всех ахейских цариц. Я должен был убедиться в этом лично. – Манящие, черные, как ночь, глаза Париса не оставляли у Елены сомнений, что со сказителем он согласен.

Обрадованная, вопреки здравому смыслу, она ответила:

– Подумать только, обо мне знают в Трое!

Или он придумал это, чтобы польстить ей?

Его пальцы прошлись по ее руке и, задержавшись на мягком изгибе локтя, согрели кожу. Она знала, что должна осадить его – кто-нибудь, и муж в том числе, мог заметить. Его пальцы скользнули к ее запястью, затем отдернулись, оставив на ее коже ощущение покалывания.

– Моего отца ты уже очаровала, – сообщил ей Парис.

– Говорят, царь Приам любит женщин. У него много наложниц.

Выражение лица у Париса было серьезным, как у ребенка.

– Это не в моих правилах. Отец может оставить себе своих египтянок, нубиек и фракиек. Самая красивая женщина находится здесь, в Лакедемоне.

Ей примерещились косые взгляды гостей, их ухмылки и перешептывания? Горячечная суета пира – шум застолья, гул голосов, дым и жар от очага – в сочетании с ее собственным волнением ошеломляла.

– Ты слишком далеко заходишь, – предупредила она.

– Как же я завидую твоему мужу: его жена очаровывает всех, кто ее видит. Я бы согласился только на такую невесту.

– Твой отец наверняка уже кого-то для тебя выбрал? – поинтересовалась Елена, чувствуя при этом необъяснимый укол ревности.

– Никого. Видишь ли, я…

Ее руку накрыла и сжала влажная ладонь – Менелай потянулся к ней через разделявшее их столы небольшое пространство.

– Ты здорова, моя дорогая? Почти ничего не ешь. – Легкая морщинка залегла у него меж бровей.

От неожиданности Елена попыталась прикрыться свободной рукой, но Парис снова увлек ее под стол. Его нежные, настойчивые пальцы переплелись с ее.

Главный провидец что-то говорил Менелаю, и тот отвернулся, восклицая:

– Превосходно, превосходно! И я надеюсь, что мой брат насладится такой же щедростью, на какую мы можем рассчитывать, когда придет время сбора урожая.

– Агамемнон… – произнес Парис. – Знаешь, Елена, я не понимаю, почему он тебе так не нравится. Я, возможно, вовсе не приехал бы в Лакедемон, если бы он не отзывался о тебе так часто и с таким одобрением у себя во дворце. На самом деле теперь я думаю, что именно Агамемнон послал в Трою сказителя, воспевавшего твою красоту.

Елена выдернула свою руку из пальцев Париса и чуть не уронила кубок. Заметив, что Менелай смотрит в ее сторону, она взяла у проходившего мимо слуги кусок хлеба и опустила его в свою пустую миску.

– Сказителя прислал Агамемнон?

– Да, вместе с посланником. Наверное, чтобы очаровать моего отца. Иначе это был бы невыносимо скучный визит.

– И чего же хотел посланник?

– Обсудить разные скучные вещи: права на рыбную ловлю, доступ к морским и сухопутным путям. Мой отец, конечно, отклонил все предложения. Но, полагаю, на самом деле сказитель и посланник стремились похвастаться твоей красотой.

– Сомневаюсь, что кто-то из них вообще меня видел. А что до Агамемнона, так он меня ненавидит.

Парис выгнул бровь.

– Почему ты так говоришь? Он боготворит тебя. Восхвалял все время, пока я был в Микенах. Его сказитель воспевал твою красоту каждую ночь, пока я не сошел с ума от желания увидеть тебя.

Елена проглотила остатки вина, которые, казалось, заполнили ее желудок без остатка.

– Так это Агамемнон надоумил тебя приехать в Лакедемон?

– Да, заверил меня, что у Менелая найдутся блистательные аргументы, чтобы переубедить моего отца и сделать мою миссию успешной.

– Просто абсурд! Менелай и дар убеждения?

– Что такое? – Менелай отвел взгляд от главного провидца.

– Мы обсуждаем, какой ты превосходный хозяин, – ответил Парис.

Превосходный хозяин застенчиво улыбнулся.

– А твоя жена… она… – Улыбка Париса померкла, пока он подбирал подходящие слова. Елена едва заметно качнула головой. Парис продолжил неотрывно смотреть