Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко

приятным бонусом. Выпечка оказалась вкусной, хоть и без начинки. Видимо, Ярик решил не рисковать в этот раз: мало ли, на что еще у меня окажется аллергия. Отмаливать грехи ему тогда придется еще долго, я ведь могу тут бесплатно поселиться. Жаль, что интернета тут нет, а то можно было бы и работать.

Когда мы вышли на улицу, солнце только выглянуло из-за озера. Белый шар отражался в серой водной глади. Никогда мне еще не было так грустно оттого, что мой мир лишен красок. Рядом со мной красивейший из мужчин, а жизнь по-прежнему черно-белая. Но ничего, завтра все изменится. И почему я в этом так уверена? Я ведь даже не видела этот Синь-камень. Верить в сказки и проклятия, видимо, наша семейная особенность.

Ярослав взял меня за руку и повел в сторону беседки. Ладонь его была теплой и мягкой. Хотя какой она должна быть у мужчины, который варит кофе? Спортивные штаны и толстовка идеально сидели на нем, как, впрочем, любая одежда. Теплая, мягкая, его рука аккуратно сжимала мою. Я еле успевала за его широкими шагами. Интересно, чем он хочет меня удивить в этой беседке? Бабой-ягой? Так с ней я еще вчера познакомилась. Не хватало еще Лешего и Кощея. Хотя тот лысый велосипедист вполне мог сойти за Бессмертного в молодости. В беседке никого не оказалось, и мы прошли на другой ее конец, где за перилами виднелась маленькая пристань и… лодка. Стоящий рядом с ней человек скинул капюшон плаща, и его лысина заблестела на солнце.

– Боже, что ты тут забыл? – удивился Ярик, отпустив мою руку.

– Ничего божьего, я тут по вполне земным делам. – Лодочник затянул конец веревки на бруске пристани и, подтянувшись за перила, ловко заскочил в беседку. – Зачем ты девушку привел сюда? Чтобы еще больше напугать? – строго спросил он моего бариста. Я, кстати, до сих пор так и не знаю, как его зовут.

– Напугать? – Я нахмурилась. – Он просто хотел меня удивить.

– Пока с этим ты и сама отлично справляешься, удивительная ты наша, – ухмыльнулся злой лодочник. – Как чувствуешь себя? Тебе стоило бы еще полежать в постели.

Я пожала плечами. Похоже, он знает, что вчера я чуть не умерла.

– Слушай, тебе все равно, кого бесить, да? – Ярик обнял меня за плечи и прижал к себе.

– Абсолютно! – с усмешкой ответил лодочник и, посмотрев на меня, тихо сказал: – Не ходи туда, там тебя ждут неприятности, – и зашагал прочь.

– Ну как же туда не ходить? Они же ждут! – весело ответила я, но внутри неожиданно все напряглось. Предсказатель чертов! Не зря профессор Лебединский хотел убить лодочника. Я бы тоже утопила его.

– Не обращай внимания. Пойдем! – И Ярик подал мне руку, помогая спуститься к лодке.

Так вот, значит, чем он решил меня удивить – хотел устроить романтическое путешествие в лодке по озеру. В глубине души даже закралась мысль, что прогулка – это еще не все. Ярик медленно взмахнул веслами, и лодка двинулась вперед. А я почему-то не могла оторвать взгляд от удаляющейся фигуры. Какое-то дежавю. Без сомнения, я где-то видела его. Силуэт серой тенью растворился в глубине леса.

– Хм… Одинокий Лис снова скрылся в своем темном лесу, – в голосе Ярослава чувствовалось сожаление.

– Быть одному и быть одиноким – это совершенно разные вещи, – тихо произнесла я и отвернулась. Уж я-то прекрасно знаю, что такое проклятое одиночество. Одна, в чужом городе, в съемной квартире, запертая в четырех стенах после заката. Одиночество, когда тебя пугают серые тени улиц, когда ты не можешь позволить себя обнять, потому что можешь влюбиться и потом потерять любимого из-за бабушкиного проклятия. Хотелось прижаться к мужскому плечу, уткнуться в крепкую грудь, но костлявая рука одиночества сжимала мое сердце. А этот Лис зашел в лес, как к себе домой. Нет, он не кажется одиноким. Он просто один. Пока один.

– На что он намекал? Что плохого может случиться со мной на том берегу?

– Ничего, – пожал плечами Ярик. – Он вечно наводит тумана, как и все здесь. Просто места тут мистические, вот и придумывают кто во что горазд.

Так я и думала, все здесь создано для привлечения туристов. И камень этот тоже, но раз я сюда приехала, все равно к нему схожу. Я опустила руку в воду, и меня окатило приятным холодом. Овальное озеро с идеальными ровными берегами явно скрывало в себе какую-то тайну. Вода в том месте, по которому мы плыли, выглядела темной и вязкой.

Ярик греб веслами мощно и, надо сказать, вполне умело, но мы все рано плыли очень медленно.

Вокруг стояла жуткая тишина, которую нарушал лишь всплеск воды под веслами. Я попросила Ярика рассказать что-то новое о Синь-камне, чего нет в интернете. Оказалось, он живет здесь всего лишь год: с родителями еще в детстве переехал отсюда в столицу, закончил историко-археологический институт. Бабушка на этом настояла, хотя он пошел бы в кулинарный. Сюда Ярик тоже вернулся по ее просьбе. Бабушка живет мечтою раскрыть тайну камня. И сейчас она считает, что страну нашу ожидают сложные времена, потому что камень снова погружается в землю.

– Просто все старые камни обрастают легендами, а бабка моя хочет, чтобы я отделил науку от мистики. Вот и приходится корпеть над старыми книгами и бумагами.

– Что интересного там нашел?

– А ты знала, что есть карта всех мест сил Земли?

И он рассказал, что гипотезу о лей-линиях впервые выдвинул один англичанин. Он даже нарисовал эту сеть, которая оплетает всю планету и связывает места силы. Только наука не признает его странную карту, хотя в нее все четко вписалось: многочисленные древние памятники, курганы, хребты, водоемы и даже Синь-камень. На самом деле карт этих много, но Ярик нашел ту, где места на линии синего валуна обладают той же силой, что и этот Синь-камень.

– Бабуля уверена, что камни – живые существа. Они дышат, и у них бьется сердце, но очень медленно, раз в сутки. Вот и решила она посетить все пять мест на лей-линии Синь-камня, чтобы проверить, есть ли у тех «существ» сердца и связаны ли они с нашим камнем.

Я слушала этого историка с большим интересом. Конечно, я читала о лей-линиях, и что наука не признавала этот бред. А вдруг не бред? Открытия Теслы тоже считали бредом, а вообще-то он изобрел радио раньше Попова.

Неожиданно тишину прорезало эхо, отвлекая меня от сложных дум. Вслед за эхом полился звонкий мелодичный голос, и над озером зазвучала красивая песня:

Яр,