Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко

Раздался треск. Разгневанная бабулька живо подскочила, подобрала обломки и с размаху огрела ими деда по спине.

– Кузьма, опять городишь? – злилась Агафья. – Ей-богу, ты будто в школе не учился! Молодежь переплюнуть вздумал? Ничего ты не знаешь. – И она покрутила пальцем у виска. – Внутри Земли раскаленное ядро, двоечник ты несчастный.

– Ишь, умная задним числом. Ты мне еще расскажи, что мой Захар живой! – Дед зло на нее посмотрел. – А могла его спасти. Могла же ты, ведьма.

– Молчи, дурень! – Агафья погрозила ему кулаком. – Будет на то воля Ярилы и Земля силы нам даст, вот тогда мы все сможем.

Я совсем перестала понимать, о чем они говорят. Ясно было только то, что обратно в коттеджный поселок плыть нужно ближе к берегу озера, а не через центр, где какие-то странности происходят.

А дед все не унимался, снова принялся рассказывать страшные байки:

– Давеча Макар, Тонькин муж, вышел со двора и пропал в тумане. Она его три часа ждала. А он вернулся и говорит: «Дура, я стоял у калитки». Ой, бабы! Треклятое это озеро! – И он со злостью плюнул на землю. – И нет того смельчака на Земле, кто бы все проклятия снял! – Дед сокрушенно покачал головой и на мгновение замолк.

Вынул из кармана табакерку, положил порцию табака на ямочку возле большого пальца, понюхал. Затем чертыхнулся и покряхтел, словно его одолевала некая досадная мысль.

– Ты, девонька, еще не видела, как по озеру летают дьявольские шары, – решил он, по-видимому, добить меня окончательно. – Какая наука объяснит, что вода гореть может? А это ж она все творит – Мара, сатана поганая! Она тут хозяйка Смерти. Вот и выпускает своих огненных бесов – жертвы новые ищет.

– Бр-р-р! Прямо мистика какая-то, – прошептала я и поежилась то ли от холода, то ли от страха.

От слова «смерть» по телу пошли мурашки. Больше всего на свете сейчас захотелось оказаться в другом месте, за озером. Принять горячий душ, залезть с чаем под одеяло и забыть все эти страшилки. С тех пор как я нашла таинственный дневник, эмоции бурлили во мне, словно в кипящем котле. А дедок еще и масла с лихвой подливает! Чего доброго, так и взорвусь от нервного ожидания чуда.

– Здесь нет никакой мистики. – Ярик смотрел на меня с иронией и даже с какой-то насмешкой. – Просто озеро превращается в болото из-за размножения зловонных сине-зеленых водорослей и выпускает жуткие газовые пузыри.

– Ишь какой умник выискался! Бабоньки, не слушайте вы его, – замахнулся дед-сказочник на Ярика. – Ты что, эти водоросли на анализы брал? Али, может, на вкус пробовал?

Устала я что-то, пока они спорили, зато густой туман над озером рассеялся. Мара так и не выпустила своих «огненных бесов». Даже неведомое чудище до сих пор не появилось. Говорят, нечто огромное и ужасное обитает на дне озера… Ох уж эти сказочники! Хотя, если так подумать, то нет дыма без огня.

К мистике я довольно спокойно отношусь, даже люблю ее по-своему, когда эскизы рисую в теплой питерской квартирке. Только вот слушать «байки из склепа» посередь загадочного леса на берегу туманного озера было действительно страшновато. Не по-книжному все здесь, а по-своему, по-другому, и своей жизнью живет. Пора уносить отсюда ноги. Я наклонилась, чтобы обуться, и случайно выронила носок из кроссовка.

– Ох и кулема ты! – Дед Кузьма выхватил носок у меня из-под носа. – Да я по одному запаху этого носка сейчас о тебе все расскажу!

– Давай, Кузьма, давай, расскажи нам про девку! – смеялись бабки на бревне: им, видимо, давно наскучили его страшилки, и теперь ужасно хотелось перемыть мне кости.

Какой ужас! Он будет нюхать мой ношеный носок. Да еще и прилюдно! Это, конечно, не так стремно, как если бы какой-нибудь извращенец нюхал мое белье, и все же… Было в этом нечто гадкое.

– Отдайте носок, – потребовала я сердито.

Дед никак не отреагировал на мои слова и, закрыв глаза, поднес носок к лицу. Глубоко вдохнул и, цокнув языком, сказал:

– Ты девка одинокая совсем. И глядишь на наш мир собачьими серыми глазами.

Да как посмел этот неуч, не знающий, что собаки видят синий, фиолетовый и желтый, сравнивать мое зрение с собачьим? От гнева я аж дышать перестала. Ох, мама дорогая! Этот шаман сейчас при всех меня еще старой девой обозвал! Такого унижения я никогда еще не испытывала. Лицо горело диким пламенем стыда и злости. Ярик и бабушка смотрели на меня, каждый со своим вопросом в глазах. Я быстро вырвала носок из рук деда, натянула на ногу, резко поднялась и заявила, что хочу домой.

Конечно, рестобар не был моим домом, но мой спутник прекрасно понял, о чем я. Дом. Я вдруг почувствовала, как жутко соскучилась по Питеру. Как же хочется вернуться именно к себе домой, где под крышей старинного дома так тепло и уютно!.. Все! Завтра загадываю желание – хочу видеть мир цветным – и сваливаю первым же поездом домой, в свою пусть хоть трижды одинокую, зато супер спокойную и уютную жизнь. Без всех этих тайн и трупов на дне озера.

– Ярило вызывает на бой! – неожиданно раздался громкий крик над опушкой.

А-а, да черт бы их побрал! В этом месте и так страшно – каждый треск пугает так, что замираешь от ужаса. А они еще и орут как ненормальные!

Высокий здоровяк в венке, сплетенном из колосьев пшеницы (интересно, где они взяли ее в лесу, да еще и в несезон?), решительно вышел на середину лесной опушки под улюлюканье и подбадривание толпы. Это был муж Милы, той женщины, что помогла мне нарядиться в сарафан, отец семерых детей и бог семьи.

Он широко расставил ноги, силой и весом врастая в землю, сжал кулаки. На его лице появилась предвкушающая улыбка, а в глазах загорелся огонек азарта. Люди выкрикивали: «Ярило! Ярило!», будто одержимые. Неужели здесь по-настоящему будут драться? Не может быть… Это ведь старославянский праздник, а не бойцовский клуб! Да и кто в здравом уме захочет драться с таким здоровяком? Этот бог пшеницы своей атлетической фигурой сильно напоминал Поддубного, легендарного борца, носившего на своих плечах телеграфный столб с двадцатью людьми, висящими на нем.

– Ярик принимает! – выкрикнула Агафья. – Мой внук прекрасен, как настоящее воплощение Ярилы на Земле! Ярик, выходи. Борись за звание бога! – Бабка с неподдельным обожанием посмотрела на внука.

Вот сумасшедшая! Старушка со своей безумной любовью к внуку совсем не в себе. Бариста в