Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко

Еще мгновение мы изучали друг друга, а потом Алиссандр медленно убрал прядь волос с моего лица.

– И стоило из-за этого реветь, плакса?

– Ну ты и обломщик! – возмутилась я, отпихнув от себя хитрую физиономию. Эх, такой сон разбил.

Вместо серых глаз передо мной предстало серое небо. Недоуменно хлопая ресницами, я вцепилась руками во что-то шершавое и теплое. Затем резко подскочила и села, чуть не свалившись с камня. Божечки! Озеро, трава, огромный булыжник. Не может быть.

– Синь-камень?! – хрипло прошептала я.

Алиссандр усмехнулся, укоризненно качая головой. Щадя мое самолюбие, он промолчал, зато всем своим видом тонко намекал, что я та еще пьянчужка. Затем его лесное величество смилостивилось и протянуло мне руку, предлагая спуститься с каменного ложа. О нет! Ни за что не сойду с этого места. Ради этого камня я и приехала в эту тьмутаракань! Даже если проспала, черт бы побрал тот абсент, все равно не уйду, пока этот волшебный булыжник желание не исполнит.

Замахала головой и легла обратно, обнимая огромный, теплый, по-настоящему живой камень, чувствуя его всем телом. Бабка Агафья как в воду глядела. От камня веяло такой мощью, что казалось, будто нахожусь я на самой высокой горе в мире и утягивает меня куда-то в ее недра.

– Прости меня, родненький. Молю, исполни всего одно желание. Только одно! – Я снова и снова проводила ладонью по теплому шершавому валуну и чувствовала, как под моими руками он становится гладким.

Неужели простил? Значит, исполнит? Мне было совершенно все равно, что обо мне подумает Лис. Ну и пусть выгляжу сумасшедшей – только бы камень вернул цветной мир, как в том волшебном сне. Я продолжала гладить поверхность валуна и тихонько шептать на невидимое ухо, повторяя одну и ту же фразу: пусть мир станет цветным. Уже натерла пальцы до боли, а камень по-прежнему был серый, и трава серая, и небо, и даже озеро. На душе стало тревожно и тоскливо. Неужели никогда небо уже для меня не будет голубым, а трава – зеленой? Никогда-никогда? Тревога сменилась страхом, а потом меня охватило отчаяние. Слезы ручьями потекли из глаз. Хотелось вот прямо сейчас взять и умереть – здесь, на этом камне. Закрыть глаза и не дышать.

– Хватит рыдать, – жестко скомандовал Алиссандр. – Камень уже весь синий от твоих слез.

Он легонько потрепал меня по плечу. Я открыла один глаз, посмотрела на камень. Мокрое серое пятно.

– Он се-е-ерый, – зарыдала я еще громче.

– Ну-ну! Как скажешь, серый так серый, – быстро согласился Алиссандр и, приобняв меня за плечи, поднял на руки. – Скоро туристы приедут, а ты тут драму закатила. Сама пойдешь или я понесу?

– Сама, – всхлипывая, ответила я.

Лис опустил меня на землю и протянул вышитый носовой платок, в который я тут же уткнулась. На душе так щемило, словно в моей жизни произошла самая большая потеря. Очень захотелось вместо платка уткнуться в мужское сильное плечо и рыдать над своими несбывшимися мечтами, но я не решилась на такой отчаянный поступок. Алиссандр еще раз пристально посмотрел на меня, затем развернулся и уверенным шагом направился в сторону леса. Я вздохнула и, по-детски всхлипывая, поплелась за ним. Вот и все! Разбилась моя мечта вдребезги. Вернусь домой и буду жить как жила: рисовать черно-белые картинки под крышей дома своего…

Утреннюю тишину нарушали соловьи и скрип дощечек под ногами. Алиссандр шел не оборачиваясь. Серый человек в белой майке, в брюках неизвестного цвета, зато притягательно обтягивающих сильные ноги. Конечно, носится по лесу, как сайгак, и на лодках плавает, вот и фигура у него классная. Боже, стыдно-то как! Вечером маньячка танцует подшофе в рестобаре, а утром она же вся в слезах и соплях молится камню. Даже я сама бы усомнилась в своей адекватности. Сейчас же соберу вещи и уеду отсюда навсегда, сотру из своей памяти это место и этих людей. Все здесь ложь! Кругом обман. Мне так хотелось поверить в силу камня, что показалось, будто он живой. Бред сивой кобылы – мир так и остался серым. И серая эта крепкая мужская шея совершенно не потому, что кто-то ее не моет, а потому что он житель этой серой планеты. Коварная судьба сыграла злую шутку, направив меня сюда. Только сейчас я заметила, что иду босиком и в той одежде, в которой уснула вчера.

Дощатая дорожка закончилась. Земля была еще холодная, и я прибавила шагу. Вскоре мы свернули на главную аллею поселка. До рестобара было уже рукой подать. Летнее солнце слепило глаза, а от соловьиной трели звенело в ушах. Меня совершенно не радовал этот мир.

Алиссандр открыл дверь и задержался, дожидаясь меня. Бар пустовал. Возможно, было слишком рано, потому что Ярик еще не прибежал. Странно, что двери не заперты – заходи, бери что хочешь.

– Кофе? Чай? – спросил Алиссандр, проходя за барную стойку.

– Душ, – ответила я и быстро поднялась по лестнице к себе. Сбросила одежду на пол. Липкая, потная, мятая и с нечищеными зубами, словно год не мылась… Омерзительно. Я спешно обмылась, натянула свежую майку со штанами и спустилась вниз.

В тишине насыщенного утра витал волнующий аромат кофе, пропитанный соблазнительными нотками корицы.

– Приготовил что смог. – Лис поставил передо мной тарелку с сыром и маленькую чашку с волшебным напитком.

Н-да, еды не густо. Что ж, лесник не оказался кулинаром, как Ярик. Ну, раз я здесь ни за что не плачу, то дареному коню, как говорится, в зубы не смотрят. И я с аппетитом налегла на сыр. Сливочный, с легкой остринкой, он оставлял приятное послевкусие.

– Вкусно, – похвалила я за заботу и сделала глоток кофе.

– Пришлось корову доить, чтобы добыть тебе молока, – с серьезным видом произнес Лис.

Я тут же представила себе этого атлета под коровой и улыбнулась.

– Не-е. Не верю, – ответила, скорее, своим мыслям.

– Это с какой стороны посмотреть. – Алиссандр добавил сыра в быстро опустевшую тарелку.

– Со стороны коровы, – промычала я, дожевывая.

– Тогда все правда. Ее для твоего кофе точно доили. – Он провел по лысине рукой и неожиданно нахмурился. Открыл незаметную дверку в шкафу, за которой скрывалось таинственное табло, и стал набирать код.

Из стены выехал длинный ящик с множеством ячеек. Взглядом я с увлечением следила за каждым медленным движением руки Алиссандра, которая словно плыла над ячейками, то останавливаясь, то проходя мимо. Внезапно чарующую картину окутала легкая дымка, словно занавес над волшебным захватывающим представлением. Она придала этому мгновению еще