Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко

Я не могла отвести взгляд от этих удивительных мужских рук. Загорелые, сильные, они с невероятной легкостью перебирали струны чьей-то жизни. От всего действа веяло мужеством, ужасно сильно хотелось прикоснуться к этим рукам. Как же так случилось, что такой привлекательный, умный, сильный мужчина настолько одинок?

Лис пробормотал что-то невнятное, затем взял ложку и стал насыпать в маленький термос с кипятком… всего лишь сухую траву. Тьфу ты. А мой разум уже надумал, что внутри может быть магический Синь-порошок.

– Держи. Это лесной чай, – ответил он на немой вопрос, протягивая термос. – Взбодришься и сможешь рыдать с новыми силами.

Я одарила лесника гневным взглядом, но чай взяла. Видать, не раз еще припомнит он мне мои слезки. Говорила прабабка, что нельзя перед мужиками слабость проявлять!

А все-таки зачем обычную траву хранить в сейфе? Может, это местная ценность великая, как трюфели, например?

– Спасибо, хозяин леса и великий дояр, за то, что отнес меня к камню. Только зря все это, – грустно пожала я плечами. В том, что отнес меня к камню именно Алиссандр, я не сомневалась. Во сне не хожу, слава богу, не лунатик.

Я спрыгнула с высокого стула. Поела, попила и даже поплакала, пора и честь знать – пойду наверх собирать свои вещички. Но Лис встал передо мной. Хитро посмотрел, укоризненно покачивая головой, будто все про меня знает. Хотя знал, конечно, что я здесь из-за Синь-камня – да сюда все ради него приезжают. Только хоть убей не пойму, зачем мужик встал ни свет ни заря и тащил мои пятьдесят пять килограмм через весь поселок к озеру. Он что, волонтер для страждущих оказаться возле Синь-камня?

– Ты потеряла веру? – Лис обхватил ладонями мои щеки и заглянул в глаза.

– Да, потеряла. Так бывает, когда вера в чудо рассеялась, как туман.

– Чушь собачья! – нахмурился Алиссандр, а серые глаза потемнели до черноты. – Ты или веришь, или нет. Веру невозможно потерять, если верил по-настоящему. Я вот в тебя верю. И ты не теряй веру – в последнюю себя!

– Поверю, если снова увижу. А какого цвета твои глаза? – спросила я.

Брови Лиса поползли вверх. Видимо, он ожидал услышать что-то еще по поводу веры, но неожиданный вопрос сбил его с толку. Губы его расплылись в теплой улыбке. Он заправил прядь моих волос за ухо и тихо сказал:

– Цвета дождя.

Я обомлела. Глаза цвета дождя? Не может быть! Он не мог знать, что так я назвала свою первую картину! Однозначно, это всего лишь странное совпадение. Взгляд мой уперся в широкие мускулистые плечи и смуглую крепкую шею. Аромат хвои щекотал нос и слегка дурманил разум. Мне вдруг показалось, что «огромное дерево» тянется ко мне верхушкой и пытается обнять своими мягкими «ветвями». Я вздрогнула. Мираж исчез, и дерево… тьфу ты! – Лис выпрямился, продолжая сверлить меня взглядом. Что еще за наваждение? Я быстро выскользнула из его «ветвей» и рванула к лестнице.

Пулей влетела на второй этаж, захлопнула за собой дверь и, отдышавшись, кинулась собирать одежду. Надела последнюю оставшуюся чистую вещь – белое платье, – кинула испачканные землей джинсы и мятую футболку в сумку.

Все здесь очень странно. Бежать надо отсюда, пока кукухой не поехала. И родителям позвонить. А где мой телефон?

Долго копалась в сумке, пытаясь его найти. Телефона нигде не было. Потеряла? Этого еще не хватало! А мама, небось, напридумывала про меня целый триллер и сидит в обнимку с корвалолом. Еще раз пробежалась взглядом по комнате и наткнулась на стационарный телефон. Подскочила на радостях, схватила трубку и первым делом набрала свой номер. Подождала некоторое время, слушая гудки. Если мой телефон и звонил, то явно там, где я его не слышала. Следующим я набрала номер прабабушки. Из всех номеров я вспомнила только ее городской телефон.

Она взяла трубку не сразу. Я уже начала волноваться, как услышала долгожданное «алло».

– Бабушка Нюра, у тебя все в порядке? – тут же спросила я.

– Нет, это ты расскажи, все ли у тебя хорошо и куда пропала! Родители уже билеты купили, к тебе завтра едут, – строго отчитала меня прабабка.

Мама, как обычно, всех уже подняла на уши. Скрывать было бессмысленно – пришлось рассказать, где я и зачем приехала. Все равно ничего с этим желанием у меня не срослось. Баба Нюра слушала молча, не перебивая, что ей было совершенно не свойственно.

– Ох, Лисса, так это все-таки Синь-камень сделал твой мир серым, – тяжело протянула она. – Все эти годы ждал тебя он. Все моя вина. Испугалась я тогда и сбежала от того, кого любила.

Голос прабабушки задрожал, но она сдержала слезы. Лишь громко выдохнула в трубку.

– Ба, только не говори, что именно из этой тьмутаракани ты сбежала, – умоляюще прошептала я, словно боясь, что у этих стен тоже есть уши.

– А то! Бежала – аж пятки сверкали, – сожалеюще добавила бабуля.

И история о первой бабушкиной любви заиграла новыми мрачными красками. Оказалось, наша сильная и целеустремленная председательница колхоза не смогла признаться, что просто струсила и сбежала. Хотя я ничего стыдного в этом не находила. Она прожила в этом месте неделю, и за это время ее топили, травили и постоянно угрожали проклятием «смерти первой жены». В день, когда любимый ушел в лес, она потеряла сознание и очнулась в городской больнице. К нему она уже не вернулась.

– Я в тот день чуть богу душу не отдала – такое дикое жжение во рту и сильное удушье!.. Потом все потемнело, и больше ничего не помню. Врачи сначала подумали, что это обычная аллергия. А потом кто-то мне сказал, что это, вероятно, было отравление волчьим лыком.

Меня обдало жаром. Симптомы такие же, как и у меня были после дегустации авторского десерта. Так это что же получается? Ярик меня отравить хотел? За что? Может, просто совпадение? Или они тут всех подряд травят?

Что же в этом камне такого, что женщины нашего рода ходят здесь как по лезвию бритвы? Почему-то вспомнился белый волк из гадания Елизаветы на Таро. Неужели смерть за мной по пятам идет?

– Часть души так и осталась в том месте. С ним. В его Синь-камне. Так и не смогла я полюбить больше никого, – грустно сказала прабабушка.

Пока я не могла понять, откуда у камня бабушкины воспоминания и как эта мистика работает. Но поцелуй был совсем как настоящий. Так хотелось, чтобы это было и вправду со мной…