Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

На войне новинки хорошо принимают. Всегда. Это не мирное время, когда «а оно нам точно надо»? Или можно: «пуля — дура, штык — молодец»? А как ты в штыковую против шрапнели пойдешь? Точнее, а будет кому ходить? Вообще — кто дойдет?

— В историю попасть нетрудно. А выбраться — сложнее, — вспомнил Наполеон один из каламбуров синьоры.

Русские оценили.

— Готовимся, — подвел итог Дерфельден. Благо, у них теперь не две галеры, а пять. И несколько мелких суденышек, но эти в расчет не принимаем. Разве только разведчиками взять.

И кстати — казаков на них посадить. Кому привычно.

На том и порешили.

* * *

Двадцатого апреля генерал Дерфельден критически осматривал позиции врага.

Отлично укреплённые.

Позаботился Ибрахим-паша, чтоб ему гарем только ради декорации! Окопался. *

*- на карте Петрова, которую он приводит, позиции располагаются примерно между Галацем и Кости и отлично простреливаются с реки. Просто бить ядрами не было смысла, и картечь бы сильного ущерба им и правда не нанесла. Прим. авт.

Дерфельден атаковать в лоб не стал.

Встал напротив и приказал копать окопы, показывая, что будет готовиться к длительной осаде. А сам ждал.

Наполеон обещал двигаться, как можно быстрее.

Казаки, которым это дело тоже было по нраву, на реке не новички, нашлось несколько сотен сорвиголов по всем батальонам, в добровольцах недостатка не было.

Надо погрести?

Да ради такого дела!

Ждать и только ждать.

Но как же это… мучительно!

* * *

Наполеон примерился.

Он бы и с Серета с удовольствием обстрелял позиции врага, но… далековато. А как было бы приятно ударить им в тыл!

Но рельеф местности.

И дальность… нет, не стоит рисковать. А потому… потому и мелкие суда, и галеры преспокойно прошли в Дунай, так же спокойно, еще и под турецким флагом (военная хитрость) поднялись до Галаца, встали на реке на якорь.

Там и так было несколько галер, Ибрахим-паша, не рассчитывая на собственные силы, решил, что редуты хорошо, а галеры — еще лучше, и подстраховался. Если что — он тут же эвакуируется на галеры — и вниз по течению, кто его там догонит?

Подстраховка обернулась и другой стороной.

На галерах сейчас практически никого не было. Рабы на веслах, надсмотрщики — от этих мало толку в бою, ну, по десятку человек из команды. И все. Поэтому идти и выяснять, кто тут еще прибыл… под своим флагом? И встали рядом?

Значит, свои.

Что в порт не заходят, так просто некуда. Вот, вышлют лодку, там уж дело другое. Там и выясним, и кто, и откуда, порт ведь работает! А сначала никто и не встревожился.

Наполеон долго примерялся.

Может, пройти вперед, а там уже и бить по передовым позициям?

Но… редуты и батареи так соблазнительно стояли, повернутые в сторону русских! Просто облизнуться! А на пятьсот саженей «единороги» отлично добьют! Они и больше могут!

Замечательное оружие!*

*- сажень — 2,13 метра. С реки до батареи 500 — 700 саженей, а единороги могли и на два километра бить. Не все, понятно. Но крупные — с удовольствием. Для шестифунтовой пушки прицельная дальность 1000 м, уверенное поражение цели с 500 м. Прим. авт.

Наполеон лично наводил орудия на своей галере. Примерялся, чуть ли не облизывал каждую пушку.

И наконец махнул рукой.

— Огонь!

Сейчас стреляли только десяти- и двадцатифунтовые пушки.

Пусть и было их всего семь штук, но…

Двадцать фунтов шрапнели.

Двадцать фунтов стальной смерти, разлетевшейся по позициям. А ведь редут — это не окоп. Вот ни разу.

Окоп — вокруг. А редут… ну, такая уж была его судьба, что снаряд туда и лег. В тыловую, укрепленную и защищенную позицию турок. И перемешал всех, кто там находился в такую кашу, что сразу и не разберешь. Досталось и туркам, стоявшим между укреплениями и Галацем — всех же не разместить было, их около двадцати тысяч.

Уже от первого выстрела погиб и Ибрахим-паша, и все, кто находились рядом с ним, но останавливаться Наполеон не собирался.

У него тут тридцать снарядов для крупных пушек. Вот, он их и израсходует! На каждой галере по пять снарядов, у него — с запасом. Они так и договорились.

Стрелять — по очереди.

Одна галера отстрелялась, начинает вторая, за ней третья, четвертая и пятая. На каждой галере по одной крупной пушке, по несколько штук более мелких. Но шестифунтовые хорошо будут добивать по Галацу, не по позициям врага. А вот десяти- и двадцатифунтовые… ладно! Себе Наполеон оставил одну двадцатифунтовую и одну десятифунтовую. У него должны быть привилегии?

Вот! Так что ему два «больших» выстрела, а остальным по одному.

Он выстрелил, потом, за ним, остальные. По одному выстрелу, и снова он. И так по кругу.

Подзорная труба с двадцатикратным увеличением давала возможность отличного обзора. Немного мешал Галац, но… ладно! Можно и потерпеть!

Наполеон погладил гладкий металл и лишний раз вспомнил добрым словом синьору.

Артиллеристу надо видеть, куда он стреляет. Сам бы он себе такое сокровище никогда не купил — слишком дорого.

Скоро, уже скоро… по одному снаряду для больших пушек они договорились оставить. Главное, успели, отстрелялись…

Турки на них нападать будут?

Могли бы.

Будь это ТЕ турки, которые строили Османскую империю, будь это янычары Сулеймана Великолепного…

Они бы и вплавь бросились.

А эти… пара суденышек и правда пошла к галерам, только вот по ним, даже без участия Наполеона, кто-то выпалил «бонапартой» из трехфунтовой пушки. Вода аж закипела.

Получилось так убедительно, что больше героев не нашлось.

Вроде, какая-то галера… а, нет. Эти — точно не будут. Мчатся вниз по течению так, что вода под веслами кипит. Казаки проводили беглеца грустным взглядом, но преследовать не стали.

Пусть его!

Беглец один, а в городе таких много! Будет возможность свое урвать!

* * *

Когда с воды загремели пушки — генерал Дерфельден скомандовал приготовиться.

Он ждал.

Считал выстрелы…

Отгремел двадцать один выстрел. Больше не получится, они так и договорились изначально. Теперь им, на воде, ждать, ну и не давать никому уйти.

А Дерфельдену — идти вперед.

И гренадеры Манже и Лейтнера кинулись на штурм нижнего лонжемента.

Громыхнули турецкие пушки — сюда-то снаряды Бонапарта не добивали! Но… турки стреляли как-то неуверенно.

Кто-то растерялся, кто-то замешкался, да и… что в тылу⁈ Когда не знаешь, что случилось, но что-то там явно плохое, это не прибавляет уверенности.

Но одно ядро