Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

— Мы — нет. Вы с Наташей ненадолго выедете из Парижа, нечего вам в этом участвовать. И извольте прогуляться потом в Швейцарию. А мы останемся половить рыбку в мутной воде.

— Какую именно? — Митчелл понимал, что не просто так они остаются. Но… куда нацелилась эта безумная⁈

Варя хищно оскалилась.

— Революция… никто из вас не задумывался, кому она выгодна?

Мужчины переглянулись.

Ну… как-то… а правда — кому?

— А зря, господа. Для войны нужны деньги, деньги и только деньги. Для революции — тоже. Кто будет подкармливать крикунов? Кто будет покупать им оружие?

Этими вопросами не задавался никто.

— Ответ прост. У нас есть — тадаммм! — герцог Орлеанский. Да-да, тот самый Филипп. И есть у нас Англия. Митчелл, без обид, нагадить соседу — дело самое житейское.

— Да какие уж тут обиды. Я так понимаю, леди, против Англии вы ж ничего делать не будете?

Положа руку на сердце — Варя хотела бы. Но… время неудачное. Вот окажись она во временах Кромвеля, островок бы на шесть частей раскололся, и вовсе даже в буквальном смысле! А сейчас не получится. Хочется, но зубки не те.

— Не буду. И не могу, и смысла не будет. Так что Англии ничего от меня не угрожает.

Показалось ей — или на лице Митчелла явственно мелькнуло облегчение?

— Это хорошо, леди.

— Я тоже так думаю. Уж не обессудь, вот если бы мне удалось сделать так, что твоя страна опять Америку придавит… ну, тут бы помогла! От души! А сейчас нам делить нечего. Мы возьмем свое здесь, и отправимся на родину. Если захочешь — поедешь с нами.

— Захочу, — уверенно сказал Митчелл. — Мы уже говорили, дома я лордом точно не стал бы, а у вас… хочу титул. И земли. И чтобы дети мои спокойно жили.

Варя кивнула.

Дело-то житейское, хочешь — будет. Не ты первый, не ты последний, на службе России столько иностранцев состоит… Багратион, Барклай де Толли, Бенигсен, де Рибас… перечислять — замучаешься. Даже Екатерина Вторая. И для всех Россия — родина.

Такое уж у этой страны свойство. Ее любишь или ненавидишь — до смерти.

— Отлично. Я предлагаю обратить свое внимание на тех, через кого идет финансирование. Дорогие мои господа, вы не хотите немного ограбить банки?

Мужчины так и сидели с открытыми ртами.

— Банки? — опомнился Митчелл.

— А что?

— Но… не дворцы? Не Орлеанского?

Варя сморщила нос.

— Я думала об этом. Нет, не имеет смысла. Ты же не думаешь, что у того же герцога Орлеанского есть, что взять? Ну, нагребем мы полведра драгоценностей — если дадут. Если будет время. Как-то это мелко.

— Там можно больше нагрести.

— Можно. Но кто ж даст? Там столько конкурентов будет, ведром не отмахаешься.

С этой точки зрения Митчелл ситуацию не рассматривал.

— Времени будет мало.

— Если только брать принца, пытать его… кстати, господа, а не такая уж дурная идея?

— Барыня?

— Тимофей, что такого? Думаешь, он выдержит даже одну иголку под ноготь? — Варя ухмыльнулась во все тридцать два зуба. — Да ладно, вот это уже шутка. Нет, я вам предлагаю заняться банками. Сейчас у нас несколько основных, в Париже. Есть Жозеф де Лаборд. Есть Ротшильды. Есть вот эти симпатичные банки. Пусть называются они кассами, это неважно, главное, что через них проходят деньги. Я предлагаю их выгрести — и отправить в Швейцарию.

Варя размышляла логично — для нее.

Простите, времена, когда дракон всей попой лежал на сокровищах в пещере — прошли. Тогда можно было прибить рептилию и все выгрести. Сейчас же…

Ну, придут они к Филе-Эгалите, как его еще не называют. Или в Лувр.

И кто им даст все по карманам распихивать? Там от конкурентов будет — не продохнуть. Не-ет, им надо другое. Акции, облигации — хорошо, но Варя в них не разбирается, да и погореть легко, значит — золото и драгоценности. Выгрести побольше, выгрузить в пару-тройку карет или телег и вывезти из Парижа. Пока не полыхнуло.

Скоро, уже скоро, точной даты она не помнила, но кажется, в середине лета. Значит, надо уложиться ДО этого момента. Да, это принципиально.

Почему?

А какой дурак откроет банк, если на улице будут беспорядки?

Скорее, наоборот, засунут все в подвалы, зальют вход бетоном, или там, кирпичами заложат, и скажут, что так и было.

Нет, банки надо грабить чуточку пораньше. А потом…

Потом революция все спишет. Если еще банкиры уцелеют. Но Ротшильды точно, они и в Варино время себя преотлично чувствовали, а двое других?

Варя не помнила. Но это и неважно! *

*- если что, все три банка преотлично пережили революцию. И банкиры тоже. Есть, о чем подумать? Прим. авт.

Главное выгрести побольше и удрать подальше.

И чтобы банки потом кредитный договор не прислали. *

*- анекдот. На следующий день после ограбления банка грабители получили договор с условиями оформленного кредита

* * *

— Ишь ты!

Потемкин с интересом оглядел приложенный снаряд для трехфунтовой пушки. Один.

— Бонапарта, говоришь?

— Да, ваше высокопревосходительство.

Дерфельден в письме сожалел, что не может уделить большее количество снарядов — самим-де потребны. И просил испытать там, где люди не пострадают.

Потемкин и сомневаться не стал.

Если что новое и интересное… князь даже хандру и тоску поборол ненадолго. Он как раз вернулся из Петербурга, и ему стало интересно.

Выделили пушку.

Выделили подходящее место, поставили несколько соломенных болванов, которые изобразили людей. Сами укрылись за щитом, как просил Дерфельден, ну и выпалили.

Грохнуло.

Потемкин лично пошел, посмотрел. *

*- судя по описаниям — еще как мог. Любопытства там было — на троих. Прим. авт.

Присвистнул, выругался — и принялся писать Дерфельдену ответ.

Снаряды засекретить, насколько получится.

За изобретателем приглядывать и на шаг от себя не отпускать. Сразу, как получится, идти с ним, Потемкиным, на соединение, напрасно не рисковать!

А за ним и чины, и ордена не залежатся.

И второе письмо — Екатерине, во дворец.

Все же некоторые вещи и с императрицей согласовывать надо. Но если что — таких юных гениев надо брать! Корсиканец?

Да плевать! У нас тут конгломерат из разных национальностей, кровей, религий! И все — русские!

* * *

Медленно шла перегруппировка.

Румянцева отставили.

А войска Дерфельдена отдали под командование того