Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

А Варя почти физически чувствовала, как тикают внутри часики.

Двенадцать тысяч секунд.

Тринадцать тысяч секунд…

Потом они захлопнули двери в хранилище — и почти взлетели по лестнице.

Спокойно, размеренно, пешочком за угол. И снова — за угол.

В переулок, а там вывернуть наизнанку куртки, и вот они уже не синие, а красные, накинуть плащи, и по улице идут уже совсем другие люди.

Можно бы и уехать, но в экипаже слишком мало места.

Митчелл, который оторвал с лица усики, и чинно шел под руку с Варей, улыбнулся.

— Должен сказать, леди, мне очень нравится с вами работать.

За спиной поднимался в небо столб черного дыма.

Ну, не удержалась. Не смогла Варя, не смогла…

А кто бы на ее месте выдержал такое искушение?

Хранилище они не только обчистили, но и подожгли, а гореть оно будет преотлично. Там бумага, там всякое полезное и приятное, там… да много чего там еще погорит!

Выскочить все успеют, а вот потушить… нет, не до того им будет, чтобы ловить, тушить… пока разберутся — там и догорит. Поди потом, разбери, что украли, что оставили?

— Мне тоже нравится с тобой работать, Митчелл, — Варя не кривила душой. Все же между солдатом и убийцей есть большая разница. Солдат готов отдать свою жизнь. Убийца же готов взять чужую, в любой момент времени. И частенько так и поступает.

— Благодарю вас, леди.

— Но у нас еще банк Малле! Не расслабляемся, друг мой, не расслабляемся.

* * *

Самое забавное, что сразу никто и не среагировал на ограбление банка Хоттингеров.

Король был в шоке и трансе, ему не до банкиров, пусть их там хоть всех сожрут. Все остальные тоже заняты своими делами.

Полиция?

Оно да, конечно, но… Варя постаралась на совесть. Банк полыхнул качественно и весело, так, что выгорел весь, до донышка. Наверное, не следовало разливать внизу керосину. Но ведь хорошо же полыхнул!*

*- если что, первая перегонка нефти состоялась еще в 1740-х, в Петербургской академии наук. Правда, использовалось, как лекарство. Прим. авт.

Досталось и управляющему, который, от великого ума, попробовал вернуться в хранилище за чем-то особо ценным. И нахалы получили выигрыш во времени. Ровно на один день, который им и требовался. Потому что на следующий день то же самое произошло в банке Малле.

Простите — кассе. В Париже, после Джона Ло к слову «банк» относились резко отрицательно, но какая разница?

Главное, там лежали деньги.

И Варя их взяла.

Сумма оказалась вполне приличной. И встал вопрос, что с ней делать.

Нет, а как?

Сначала в Париже грабят банк, а потом в Швейцарии кладут на счет крупную сумму? Это и революции не надо. Банкиры тебя за свои деньги из-под земли выроют и обратно закопают. Ей-ей, драконов грабить было безопаснее, подумаешь там, бронированная зверюга размером с девятиэтажку! Да фигня вопрос!

А вот банкиры…

Впрочем, это тоже было продумано.

Григорий, Тимофей и Матвей с Игнатом отправились в тот же день. Самой короткой дорогой в Гавр. Там всего-то километров двести, доедут, сядут на корабль — и до Гамбурга. Там и ждать будут.

Вся остальная компания приедет к ним из Франкфурта-на-Майне. И поедут вместе.

Тимофей был резко недоволен, да и Матвей ворчал, но… куда деваться? Вдвоем они с добычей не управятся, разве что потом возвращаться? Но быстро не получится. Пока до порта, пока корабль, по морю, пока там… и как возвращаться? Через революционную Францию?

Впрочем, Федот и Митчелл должны были справиться. Вполне-вполне.

Может, будь Варя поумнее, или осторожнее, она бы и удрала из Парижа, охваченного революцией. Но интересно же!

Понимаете?

Интересно!

Ну а что поделать?

Может, телу тут и под сороковник, но душе-то — нет! И любопытство играет, и хвост ищет себе приключений! И как такие события пропустить?

Варя себе этого никогда не простила бы.

А еще…

Пора возвращаться мадам Изиде Марэ. И еще кое-что… да, уже очень скоро тоже будет ко времени.

* * *

Ее императорское величество Екатерина Вторая лениво потянулась.

Вставать не хотелось.

Бывают такие моменты, вот лежать бы и лежать… мальчик был ночью неутомим и так нежен! Просто восхитительное сочетание!

Давно она уж не испытывала ничего столь приятного, так и чувствуешь себя лет на двадцать моложе!

Пожалуй, у нее будет новый фаворит.

Екатерина коснулась сонетки.

Все же пора вставать, приказывать одеваться, и прочее.

А что послать Платоше Зубову?

Перстень со своим портретом, и пожалуй, тысяч десять рублей. Пусть мальчик еще постарается, а далее посмотрим.

* * *

Филипп Эльмпт поклонился, глядя на дородную даму.

— Мадам.

Софья де Лафон улыбнулась ему.

Ах, какой мужчина! Вот такого бы для Мари! Внешне не слишком хорош, и глаза какие-то неприятные, и волосы жидковаты, но какая разница? Главное — род, титул, доходы!

— Я вас слушаю, ваше сиятельство?

— Дело в том, мадам, что у вас учится моя невеста.

— Ваша невеста, ваше сиятельство?

Ах, черт побери! Какая досада!

— Наталья Александровна Суворова.

Если бы Филипп достал палку, да и треснул Софью по головушке, и тогда она не была бы так ошарашена.

Суворова⁈

Н-но…

— Да, ваше сиятельство. У нас есть такая воспитанница.

— Я… я понимаю, мадам, что моя просьба не вполне обычна, но мне хотелось бы познакомиться с девочкой. Вы же понимаете, сговор, это надолго…

— У нас такое не принято!

— Мадам, я уверяю вас, я просто хочу увидеть мою будущую супругу! Вы же понимаете, семейная жизнь — это сложно! Пусть она привыкнет ко мне, пусть полюбит… разве это так плохо?

Софья де Лафон готова была заметаться, как крыса, загнанная в угол.

Отказать?

Да, это можно. Но ведь он продолжит добиваться своего. Не так, значит, этак… и может кого-то подкупить! К примеру!

И ему скажут, что нет такой Суворовой!

Истопник, дворник… нет! Отказывать нельзя! Но тогда…

Софья де Лафон прищурилась.

— Ваше сиятельство, это сложный вопрос…

— Но мы ведь можем его решить? — Филипп аккуратно поставил на стол небольшую коробочку. Софья Ивановна приоткрыла ее.

Брошь в виде лилии была хороша. И все же, все же…

— Понимаете, ваше сиятельство, — брошь исчезла в ящике стола. — Я не могу позволить вам видеться с девушкой. Это неправильно. Но ваша позиция заслуживает уважения.

Филипп был с этим