Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

— Ну?

— Птичка попалась, — кивнула Мари. — Я с ним сегодня встречусь, потом переписываться будем, ну и пару раз еще надо будет устроить встречу.

Софья Ивановна кивнула.

— Да. До зимы у тебя есть время.

— До зимы? Маменька?

— Дальше будет опасно. Пора убивать нашу воспитанницу. Скажем, осенью ее просквозит, мы вызовем лекаря, Наташа поправится, но потом ей внезапно станет хуже, и в начале зимы она скончается. О чем мы и напишем и ее отцу, и ее жениху.

— Но матушка!

— Я все обдумала, Мари. Нам просто повезло, что Эльмпт — такой доверчивый. Но долго его морочить не получится, ты же понимаешь!

Мари понимала. Вздохнула, потерла лоб.

— А Суворов?

— Не один, так другой. Война, говорят, в следующем году закончится, так что надо заранее… ты понимаешь.

Мари понимала.

Если Суворов сюда приедет, ему отказать не получится. А кого ему показать, если дочь где-то сгинула? Другая девчонка не пройдет!

— Хорошо, матушка.

— У тебя еще будет возможность после ее кончины встретиться и с Эльмптом, и с Суворовым, отдать ее вещи, письма, памятки… придумаем, что именно.

— Да, матушка.

— Кого зацепишь, того и будем брать!

— А как, маменька?

— Как-как. Бецкому в ноги кинусь, тот императрице пожалуется…

— Тогда лучше бы Эльмпта?

— Пробуй! Сама понимаешь, замуж выйти можно, но с ним же потом и жить придется! И нужно, чтобы он не гневался на тебя, а сочувствовал, чтобы хоть как, но принял. Полюбил… это если получится. Все верно, Суворову еще развод получать, но если с Филей не получится, то можно и с генералом попробовать. Тут уж хуже не будет.

Мари кивнула.

Да, время шло, часики тикали, они и в пятнадцатом столетии тикали, и в восемнадцатом, и три века спустя не заткнутся, гады со стрелочками! Пора, пора определяться.

И Мари очаровательно улыбнулась.

— Я пойду, матушка? У меня сегодня еще встреча с… женихом.

— Главное, помни, что ты у меня девушка достойная, и никаких поцелуев без любви.

Ну, этому Мари и учить не надо было.

— Да, матушка.

— Хорошо. Иди.

* * *

— Дашенька, ты уверена, что стоило приезжать? Может, стоило с Наташей и детьми остаться⁈

— Наташу я оставила с детьми, барыня, и Прасковья там, а я вот… сюда. Как же я вас оставлю, одну, в таком беспорядке?

— Никак, — согласилась Варя. — Куда ж я без тебя?

— Что делать будем?

— Обойдем девушек, которые, надеюсь, уже нашили то, что мы им заказывали. И скоро будем открывать магазин.

— В ЭТОМ? — ужаснулся Андрей.

Варя обняла брата и поцеловала в щеку.

— Андрюша, а что такого? Даже во время революции людям надо есть, пить, одеваться. Почему бы и не предложить им нечто такое? Революционное?

— Ну… как-то это странно.

— Почему? У них есть деньги, а у нас одежда в нужных цветах?

— Ты как заранее знала.

— Догадывалась, — пожала плечами Варя. — Ты же знаешь про мальчишек. А не задумывался, что у слуг есть уши? И разговоры своих господ они обсуждают с большим интересом? И дети у них тоже есть, у слуг. И у детей тоже есть уши.

Андрей Иванович только головой замотал.

— Варя… слов нет!

— Открытие? — хмыкнула Варя. — Учти на будущее, и будь осторожнее.

— И ты решила…

— Ну да. Чуточку еще подзаработаем — и домой. Хватит с нас.

— Может, лучше сразу? Задумался Андрей Иванович.

Варя вздохнула.

— Не знаю. Андрюша, вот понимаешь, ну не могу я сейчас домой. Не получается. Как не отпускает что-то! Надо нам тут побыть еще немного. Надо.

Андрей промолчал.

С Варей он согласен не был, но не тащить же сестру за шкирку?

А Варя не могла ответить на вопрос — чего ей тут задерживаться? Вот не знала.

Чувствовала?

Да нет… просто тело-то у нее взрослое, а мозги — чьи? Ей по уму сейчас еще и двадцати пяти нет! И когда еще лезть в приключения? В сорок?

В пятьдесят?

Ей же интересно!

Это ж революция, террор, все дела… когда еще можно будет такое увидеть? И поучаствовать в роли мадам Изиды? Это риск, это огонь, это по ниточке над пропастью! И она пройдет!

А в собственную смерть Варя не верила. Не получалось пока!

Не повзрослела еще.

* * *

Июль 1789

Потемкин не стал долго рассуждать. Оставил дивизию Гудовича для обороны Очакова, и решительно выдвинулся к Бендерам и низовьям Днестра.

Великий визирь, которого и отправила воевать Блистательная Порта, отправил Османа-пашу и сераскира Мустафу, придав им тридцать тысяч войска к Фокшанам для дальнейшего наступления, и приказал флоту крейсировать вдоль крымских берегов. А вдруг русские испугаются?

Ну вдруг? Должно же когда-то да сработать?

В это время турецкие войска направились вниз по Серету и решили разбить австрийцев. А то если напасть на русских, австрийцы могут ударить в бок туркам… турки же не знали, что австрийцев в первую очередь заботят не союзники, а трофеи. А русских им жалко не было!

Так что турки решили заняться отрядом принца Кобургского.

Тот храбро отступил и написал Суворову, приглашая его соединиться с войсками австрийцев для совместного отражения неприятеля.

Читай — вы отражать будете, а мы на стреме постоим. Где-нибудь глубоко в тылу.

Потемкин, недолго думая, не просто разрешил. Приказал отправляться как можно скорее. Правда, Наполеон на эту битву не попал.

Австрийцы же!

Обойдутся без новинок!

Так что Суворову предстояло сражаться по-старому, без новых снарядов, Александр Васильевич чуточку обиделся на Светлейшего, но…

Но что такое секретность и новое оружие, генерал понимал. А Светлейший и кое-что еще пообещал. И выполнит.

Но первое сражение предстояло дать, как и обычно, на русской отваге.

Так что Суворов, с четырьмя тысячами солдат, направился на соединение с австрийским корпусом численностью в двадцать тысяч.

Против них стояли тридцать тысяч турок. Фокшаны ждали своего героя.

А Потемкин, склонившись над картой, планировал кое-что другое.

Что турок разобьют… в Суворове он не сомневался, генерал от Бога. Но австрийцы-то союзнички, не дай Бог! Так что…

Надо подстраховаться.

Вот этим он и займется.

* * *

— Говорят, король вызвал войска.

Варя посмотрела в окно.

— Что говорит наша сеть?

Уличные мальчишки не подводили, недаром