Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Сейчас они оказались незаменимы.

Митчелл отстранил леди от окна и прикрыл тяжелую штору.

Дом по улице Феру выглядел нежилым, вот, пусть так и остается.

После ограбления, они вернулись именно сюда. В логово мадам Изиды Марэ. Хозяин знал, что дом опять стал обитаемым, но не спорил — деньги, они вообще очень способствуют взаимопониманию.

— Что люди собираются.

Варя кивнула.

Да, в этой истории все повторяется. Значит, она пока не оказала серьезного воздействия на ситуацию.

С другой стороны… а правда — что она такого сделала?

Ожерелье сперла? Так его и в той ветви истории сперли. И распродали по камешкам.

Пирамиду построила? Познакомила всех с Аляской?

Ну… а не было бы Аляски, аристократы бы эти деньги в карты проиграли. Или на скачках. А так на благое дело пойдет.

Бедняков она не трогала, вот, и не оказала никакого влияния на настроения масс.

Какая крестьянину разница, что Филипп Эгалите себе сороковой бриллиант в нос не купит? Ему-то так и так детей кормить нечем!

И это сильно надоело людям.

Они собираются, они постепенно выходят на улицы…

— Вроде как откуда-то подвозят вино.

— Вино?

— Да, леди. Говорят, что король вызвал войска, чтобы разогнать Учредительное собрание.

— И?

— Парижане хотят защитить свою свободу. И для этого им нужно оружие.

— И где его хотят взять?

— Пока мальчишки говорят об этом «по секрету». Но говорят, что большие запасы оружия хранятся в Бастилии.

— То есть весь Париж уже в курсе.

— Примерно, половина. Но постепенно искра разгорается.

Варя кивнула.

Скоро, уже очень скоро…

Главное — не сгореть, когда полыхнет. И террор… да, это тоже началось в мирной и прекрасной Франции. Отсюда оно пошло.

Хорошо еще, дети в Швейцарии.

Даша, конечно,, слабое звено. И самое красивое, кстати. Но Даша пока при Варе и спокойна. И Андрей тоже рядом. На улицу они не выходят и толпе не попадутся, это главное.

За остальных Варя спокойна. Что Федот, что Митчелл — эта компания кого угодно сожрет в три укуса. И женщина преспокойно отправилась на кухню.

Есть приходилось всухомятку, ну да ладно. Потерпит она немножко.

Исторические, чтоб их, события.

* * *

Сэр Брайан проглядел бумаги, зло выругался.

Самое забавное, что рассказы о Клондайке принесли чуть ли не больше денег, чем пирамида.

Но они пока еще только начали.

Пока приехали, пока обосновались, пока наняли достаточно сотрудников — Брайан решил не поступать, как леди Барбара. Она-то сосредоточилась только на аристократии, но ведь и с обычных людей тоже можно много чего поиметь! Разница в охвате… вместо одной элитной конторы пришлось открыть три десятка мелких, но пока расходы были больше доходов.

Аренда помещения плата сотрудникам, сбор денег, первые выплаты…

Пока им хватало на все, но впритык.

Потом развернется сильнее? Когда первые клиенты получат первые деньги и поверят в чудо?

Леди говорила примерно так.

Сначала выплаты, потом уже доверие.

Еще эти собачники подвели Том Холт и Джордж Кастро, сволочи! Взяли своих шавок и уехали! И участвовать не соглашаются! Мол, им и так на дело хватит, а остальное… нет! Им больше риск не нужен! Они питомник откроют и будут торговать «аляскинской породой».

А Брайану был нужен! И Дональду! И…

От мыслей Брайана отвлек стук распахнутой двери.

В комнату медленно вошел мужчина лет пятидесяти.

Старик?

Э, нет! Такие старики десяток молодых уложат, и пойдут своей дорогой, не запыхавшись.

Высокий, волосы седые, глаза голубые яркие, двигается, словно большой кот. И шрам на лице.

Бабы от таких млеют. Трость в руке, костюм жутко дорогой…

— Мистер?

— Сэр Брайан Хьюстон?

— Да, мистер. С кем имею честь?

Трость взлетела — и грохнула по столу. Кажется, в ней был свинец, потому что стол жалобно хрупнул всеми ножками. Пока — устоял, но Брайан со стула свалился на пол. Встать-то он не сообразил!

— Честь имеешь? Сейчас проверим, — промурлыкал мужчина, приближаясь к Брайану. И трость уперлась тому в горло. — Тебя кто, сучий потрох, надоумил про Аляску петь? Кто на землях ее императорского величества золото добывать решил? А?

Брайан булькнул что-то невразумительное.

Мужчина чуточку надавил на трость, отчего баронет стал сильно напоминать колером вареный бурак.

— Не перебивай меня, щенок! Не то пришибу, возьму грех на душу. Не знаешь, кто я?

Выпученные глаза ясно говорили — не знает!

И век бы не знать, не ведать! А не получится уже!

— Будем знакомы, ублюдок английский. Я — граф Орлов-Чесменский. И таких как ты давил, еще когда ты пеленки пачкал. Ну, хрюкни что-нибудь, послушаю.

Трость чуточку ослабила давление. Но Брайан оказался не оригинален, за что и поплатился.

— Послушайте, это недоразумение…

Нога Алехана взлетела в воздух — и с силой опустилась на руку несчастного баронета, пригвоздив левую (она была ближе) ладонь к полу. Да всей тяжестью.

Да каблуком.

Кости только хрустнули.

Проворачиваться на месте Алехан не стал, трость отнимать не хотелось. И так клиента хорошо от боли выгнуло, не фиксируйся он на полу двумя точками, точно бы вверх взлетел.

Но куда там!

Нехватка воздуха мигом кинула баронета обратно, да и упертая в горло трость сработала не хуже кляпа.

— Тебе яйца дороги? А то по ним попасть еще легче, будешь почетным евнухом, в гарем продам, — ухмыльнулся Алехан.

Брайан побелел.

Самое ужасное в словах мужчины было то, что он и правда — мог.

Вот все что обещал, все и сделает. А может, и от себя добавит. Для Брайана происходящее было чем-то ужасным. А для Алехана… а что такого?

Неблагородно?

А какое может быть благородство с такими тварями? Даже если он и правда баронет (хотя поляки варшавские вас баронетом за три монеты сделают, хоть с целым легионом предков), и что?

Это ж то же самое быдло, которое себе за деньги титул купило! Род Орловых с пятнадцатого века известен*, а это — что⁈

*- вообще, может, и раньше, но в Смутное время с документами плохо было. Прим. авт.

Трость отодвинулась от горла Брайана, правда, рука осталась.

— Я…

— Ты?

— Это… поймите, никакого золота нет!

Алехан сощурился.

— Да ты что? Совсем нет? Лично бывал?

Брайан замотал головой. Лежа на полу получилось плохо, но уж как вышло.

— Это просто