Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

получится подменить малышей просто потому, что их узнают. Тот же де ла Файетт, который мутит воду… неблагодарный, а ведь она его принимала!

Тот же Мирабо!

Те же… ох, да много кто!

Заменить детей заранее и увезти — не получится. Только в последний момент… и то — смогут ли? Но пусть будет запасной вариант. Пусть будет!

— Я поеду на воды, — решила Мария-Антуанетта. — В ближайшее время. Мне плохо, я хочу успокоиться, и дети поедут со мной! Я уговорю Луи.

Она бы смогла.

Но она просто — не успела.

* * *

— Значит, в третьем сословии нет отцов?

Людовик даже не гневался — сил не было.

Словно все затянула пелена серого густого тумана, и опоры нет, и холодно, и страшно, и словно ты падаешь куда-то, без надежды на то, что подхватят добрые сильные руки.

Не на кого надеяться.

Не на кого опереться.

И вот эти…

Стоят, смотрят!

— Скажите, что я не могу их принять. Не могу.

Сын.

Который не будет больше улыбаться. Который не протянет к нему руки, не скажет: папа…

Сын, которого больше нет.

Не дай Бог родителям пережить своих детей! Людовик не справлялся, уже не мог… он не знал, что депутаты поклянутся продолжать борьбу, пока во Франции не появится конституция.

Не понимал, что у него умер сын, но такие же дети, точно такие же, умирают десятками и сотнями в городских домах и крестьянских хижинах. Не понимал, что другим тоже больно.

Он тонул в своем отчаянии.

Какие штаты? Какие люди?

Да поймите же вы!!!

Я! ТАК! НЕ! МОГУ!!!

Мне больно, БОЛЬНО!!! Ну услышьте меня хоть кто-то, умоляю!!!

Но кому была интересна душевная боль несчастного короля? Аристократы хотели вольностей, банкиры — денег, народ — воли, хотя и не представлял, что это такое. Спираль все туже закручивалась, и генеральные штаты, которые поклялись не расходиться, пока не добьются своего, были даже не первой ласточкой.

Первой искрой.

Фитиль загорелся, до взрыва оставались считанные дни. Но рвануло не там, где ожидали.

* * *

Банк восемнадцатого века был совсем не таким, как банк двадцать первого. Но что-то общее, безусловно, есть.

Охрана — шесть человек. Четверо наверху, двое в хранилище.

Конторки, за которыми сидят клерки.

Хранилище с сейфами. Пока не теми, что позднее, здесь нет сканеров, нет рамок, ничего такого нет. Да и сейф без кодового замка. Просто металлический ящик. Ерунда.

Колокол на башне пробил одиннадцать.

Варя прогулочным шагом направилась в банк.

Тимофей шел рядом, нес саквояж, Варя несла зонтик…

Вот и дверь.

Тяжелая, дубовая, ах, эти милые понты! Тем лучше для Вари, тем лучше…

Клерк.

Варя похлопала длинными ресницами.

— Я хотела бы оставить на хранение свои драгоценности… я уезжаю… мое деликатное положение…

Платье в стиле «ампир» отчетливо подчеркивало большой живот. Сейчас такое вошло в моду, опять же, с Вариной и Дашиной руки. Именно платья для дам в деликатном положении.

Удобно, красиво, самое главное, живот не утягивает. Лекари рекомендовали.

— Прошу вас, мадам…

Варя послушно направилась, куда сказали. А на полдороге ахнула, схватилась за живот, выпал из руки зонтик, покатился по полу…

Охрана отвлеклась.

Собственно, того и надо было, и Тимофею, и остальным мужчинам.

Тимофей резко ударил одного из охранников прямым, в челюсть. И с разворота достал второго саквояжем. С металлическими уголками, крепким таким — мало не показалось. И еще добавил.

Еще двух охранников нейтрализовали Митчелл и Федот.

— Всем оставаться на своих местах, — Варя поднялась, и голос ее был холоден. — Это ограбление! Месье, вам не причинят никакого вреда, если вы дадите себя связать. Кто будет оказывать сопротивление…

— Ахрррррр!

Варя бросила в ту сторону косой взгляд.

Митчелл улыбнулся, и выдернул из оседающего на пол тела легкую шпагу, которую до этого прятал в трости.

— Он хотел сбежать, леди.

— Благодарю вас, Джон. Видите, месье, как опасно бегать? Рон?

Федот послушно открыл свой саквояж.

Там оказалась веревка, которую Варя заранее приказала нарезать и сложить поудобнее.

— Ты, жирный, — Варя ткнула пальцем в одного из клерков. — Живо взял веревки и принялся их связывать. Я проверю!

Толстый клерк, который потел так, что капли аж на пол срывались и падали, послушно взял саквояж, и принялся достаточно ловко увязывать своих коллег. Варя усмехнулась, кивнув Митчеллу на комнату отдыха.

Мужчина, недолго думая, достал четырехствольный пистолет и шагнул туда.

Дверь легко открылась, и оттуда послышался его голос.

Потом выстрел.

Потом в общий зал вышли двое.

Управляющий банком Хоттингера и один из охранников.

Варя сощурилась.

— Еще?

— Труп. Сопротивлялся.

Варя даже плечами не пожала.

Наплевать? Нет. Но здесь и сейчас она не может себе позволить никаких чувств.

— Связывайте их. А вы, месье, ко мне. Сколько человек в хранилище?

— Од-дин.

— У кого ключи от сейфов?

— У м-меня. В к-каб-бинете.

Боялся мужчина непритворно. И было чего. Митчелл смотрел так… глаза у него были — словно две дыры в ад. И пистолет он перезарядил почти мгновенно, и в ход его снова пустит — не засомневается.

— Гарри!

Грише и указывать не пришлось, взял павой рукой банкира за шкирку и чуть-чуть подтолкнул.

— Ну!

Ключи оказались у Вари через пару секунд, и она принялась спускаться вниз в подвал, следом за банкиром.

— В-вас найдут, — пообещал мужчина, с трудом сохраняя на лестнице равновесие. Со связанными руками это было сложновато.

— Может быть — мурлыкнула Варя. — Но тебе это никак не поможет, братец.

— А?

— Подумай сам. Англия вложила сюда столько денег, разве не справедливо будет дать нам чуть-чуть взаймы? Как ее лучшим представителям?

Банкир покосился на нее, но сказать уже ничего не успел — спустились.

— Открывай! Гийом!

— Стучи сильнее, — ухмыльнулся Митчелл. Его английский акцент аж уши резал. — Не откроет — убьем тебя, а дверь взорвем. И все равно войдем, понял, кретин?

Был бы кретин — не понял бы.

А так дверь открылась.

Охранник послушно поднял руки, и Митчелл легко увязал его.

Варя прошла к сейфам.

— Ага…

Металлические ящики легко открывали перед ней свои внутренности.

Золото.

Берем, и побольше.

Бумага.

Французские бумажки… плевать. Какие-то расписки?

Проглядывать некогда, но Варя просто сгрузила их в саквояжи. Авось, и пригодятся.

О, а это вообще отлично!

Камешки!

Украшения!

Вот они полетели в саквояж все.

Варя гребла двумя руками, быстро, загружая саквояжи, распределяя