Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

успокаивая взбудораженную девочку. Зря я начал такую тему перед сном, но эти минуты откровений — одно из самых дорогих для меня моментов, когда я становлюсь прямым свидетелем очередного смещения мыслей Кии. — Бояться нормально.

— А ты боялся?

— Столько раз, что не сосчитать.

— И я боюсь, — признается Киа после короткой паузы.

— Чего именно?

— Вдруг мне тоже не хватит пары?

— Точно хватит.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что мы давно уже поделились, — отвечаю с улыбкой, — еще в первый жизненный цикл.

Тогда была большая путаница, но об этом с ней поговорит Соня. Когда Киа все вспомнит, может быть посмеется, может будет краснеть при воспоминаниях о первой встрече, потому что с драконами оказалось не все так просто. Это потом, при следующих рождениях дракон и чародей подстроились друг под друга, срослись ауры, внешность подстроилась под масть, определилась гендерная принадлежность. Но первое время расхождения были велики, вызывали протесты, отрицание, в лучшем случае смех. Мало кому повезло оказаться в подходящем теле с первого раза. Еще меньше были довольны навязанной им звериной частью парой, потому что до драконов чародеи тоже жили, любили, строили семьи. Все сломалось в один момент. Срослось со временем, стало крепче, чем было, привязка драконов оказалась сильнее любого человеческого недовольства, привычек и образа жизней, но первое время творился хаос.

— А вдруг он мне не понравится? — развивает Киа тему, не догадываясь о моих размышлениях, — вдруг он будет рыжим? Или у него будет ужасный характер?

Улыбаюсь, отвлекаясь на ее непосредственность.

— Ты будешь счастлива с ним, даже если он будет лысым.

— Ну не-ет! — кривится Киа со смехом. — Только не лысый!

— Тогда все-таки рыжий?

— Не-ет! — снова хохочет. — Не лысый и не рыжий!

— Тогда у него будут зеленые волосы!

— Таких не бывает!

— Откуда ты знаешь? Я вот видел.

— Это не правда!

— Еще как видел.

— Это был маскарад!

Девочка хохочет, заглядывая мне в лицо, и какое-то время я просто любуюсь ею, невольно отмечая ее сходство с Соней.

— Вся наша жизнь — маскарад, Киа, — говорю с улыбкой, чувствую, что должен сказать, чтобы она поняла главное: — но под любой маской ты обязательно узнаешь свою пару.

— Даже если он рыжий?

— Даже если он лысый, — киваю, снова прижимая к своему плечу голову девочки. — А теперь давай спать.

— Давай, — соглашается послушно, и в голосе я слышу долгожданную улыбку, — Спокойно ночи, папа.

— Люблю тебя, милая, — тоже улыбаюсь.

Мне нравится наблюдать за смещением ее мыслей. Но еще больше я люблю ее улыбку.

Глава 8

Это странное ощущение, сидеть рядом за пустым обеденным столом, чувствовать его руки на своих ладонях, его взгляд, который будто хочет объять всю меня, но не имея такой возможности попеременно задерживается то на моем лице, то скользит ниже, к рукам.

Остров погружается в сумерки, и в нашей тишине непривычно растягивается то короткое время, за которое яркий день успевает перетечь в густую ночь.

Мне хочется спросить у Рина, что я сказала или сделала такого, что он замкнулся и погрузился в себя, почему его перестало интересовать все, что интересовало раньше? Будто в какой-то момент он получил ответы на все вопросы, сделал все необходимые ему выводы, и теперь решал, что делать с новым знанием. Вот только мне так быстро не разобраться. Это Рин читает меня запросто, я таким талантом не обладаю. Но зато я могу смаковать его прикосновения. Я боюсь разрушить волшебство момента, хоть и не понимаю и десятой доли происходящего с ним, и поэтому оставляю при себе все вопросы.

Вечерами, сидя рядом у камина, мы тоже больше молчали, чем говорили. Я — потому что боялась выдать себя голосом, ведь он не изменился и оставался женским, почему молчал Ринар я не знаю, наверное просто не любил пустые разговоры. Ни тогда, ни сейчас молчание не казалось натянутым. Рядом с ним вообще никогда ничего не казалось натянутым. Он как ветер. Он есть, я чувствую его, и этого достаточно. Иногда холодный, иногда колкий, чаще еле ощутимый. А сейчас он как луч яркого солнца на севере. Неожиданно. Тепло.

— Знаешь, — нарушает молчание первым, поглаживая мои пальцы, отчего все мысли сосредотачиваются на этих прикосновениях, — я ни разу не представлял себе этот разговор.

— Я тоже, — закусываю губу, пряча улыбку, и когда Ринар поднимает на меня вопросительный взгляд, поясняю: — потому что понятия не имею, о чем ты.

Ринар улыбается, но глаза его остаются серьезными.

— Но если не знаешь с чего начать, — говорю неуверенно, — может стоит отложить разговор? Если нужные слова сами не рвутся с губ, значит кто-то из нас просто не готов.

— Ты боишься?

И снова он видит меня лучше, чем я себя знаю. О страхе я не думала, но теперь отчетливо чувствую его. Боюсь открыться. Не хочу спешить. Хочу еще немного вот так, просто чувствовать его тепло.

— Не знаю, — закусываю губу. — Все слишком быстро.

— Быстро, — Ринар улыбается, но так, будто у сказанного мной есть какой-то двойной смысл. — Да уж.

— Ты не думаешь так, — утверждаю, внимательно его разглядывая в попытке все-таки научиться видеть без объяснений и лишних слов, как делает это он.

— Я обязательно все расскажу. Просто дай мне немного времени.

Хочу поддержать его, сказать, что мне самой тоже это необходимо, и коротко сжимаю его пальцы. Впервые в жизни сама проявляю инициативу, и даже не представляла, что это так сложно — сделать крохотный шаг навстречу. Потому что я не знаю, нужен ли ему этот шаг. Потому что не привыкла видеть его человеком, которому нужна поддержка.

— Ты собирался искать старуху? — меняю тему на безопасную, где не будет объяснений и риска услышать не то, на что рассчитывала.

— Не сегодня, — коротко качает головой.

И снова тишина. Будь мы чуть ближе, имей я собственное тело, а не чужое, до ужаса непривычное, я бы рискнула, я бы прижалась к нему, и слова и вовсе были бы не нужны. Но сейчас во мне растет неуверенность. Еще немного и выплеснется, затопит сознание. Не знаю, что буду тогда делать, натворю наверное каких-нибудь глупостей, но сейчас мне удается оставаться на одной волне с Рином, и я постараюсь и дальше ловить настроение Ринара, его взгляды и прикосновения, случайные и не очень.

— Я хочу дать тебе одну вещь, — говорит, будто принял какое-то решение.

Глупо спрашивать, о чем он. Если не тайна, и так расскажет, если захочет соврать — соврет и я даже понять этого не смогу. Но он предупредил, а значит верить можно.