Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

бы человеческий разум с ума, превратила бы наш мир в место, в котором обитают только мечтающие о смерти старики. Изначально чародей оказался сильнее зверя, и при слиянии с драконом установил свои правила, подавил жажду убийств, но именно дракон в какой-то момент берет контроль над человеком, именно звериная часть находит причины просыпаться. Но для этого дракону нужна точка опоры. У меня ее не было, но была цель — ее найти. Вот только просыпаться все равно не хотелось. Да и в цель эту я сам не верил, она казалась мне игрушечной, поводом обмануть рассудок, сохранить его. Не цель, а суррогат вместо того настоящего, что толкало бы меня вперед, заставляло бы вскакивать по утрам и мешало бы заснуть вечерами. А потому моими вечными спутниками являлись усталость и равнодушие. И вот сейчас все это, все мои мысли, установки и принципы обрушились в один миг, превратились в груду мусора, из-под которого мне только предстоит выбраться, чтобы оглядеться и принять новую реальность. Было бы легче если бы дракон узнал свою пару, но сейчас это невозможно, потому что Лин только предстоит знакомство со своим зверем. Сейчас их разделение это не хорошо и не плохо, но это раздваивает мое сознание, потому что она еще человек, еще не знает ничего, а я уже все решил. И сделал ее своей. Я обнимаю ее, чувствую тепло ее тела, нежность кожи, понимаю в каком она напряжении, но сам не могу сдвинуться с мертвой точки, в которой застыл, вглядываясь в смеющиеся голубые глаза. Мне бы продолжить или отстраниться, но пока я просто стою и привыкаю. Потому что это состояния, когда гору бы свернул, но тогда придеться оторваться от нее, слишком ново для меня. И теперь я понимаю наполненных энергией чародеев, рядом с которыми всегда чувствовал себя лишним, слишком уставшим, слишком старым. Понимаю как никогда, что именно придает им сил спустя столетия однообразной жизни. Они все зависают в этом состоянии просто стоя рядом с ней.

— Рин, — ее тихая улыбка, и я отмираю, улыбаюсь в ответ:

— М?

— Мне немного не по себе.

— Мне нравится, как ты назвала меня, — от этого ее тягучего «Рииин» даже дракон внутри, для которого бывший носитель его пары имеет значение, но он еще не понимает какое, довольно щуриться.

— Рин, — снова тихая просьба, — нужно идти.

— Дома мне придется тебя отпустить, — она едва начала расслабляться, и уйти сейчас? Нет. — Там ты снова закроешься в своей комнате.

А я не смогу спать, буду прислушиваться к звукам и гадать, в доме она еще или нет.

— Обещаю не уходить, — шепчет, откидываясь затылком на мое плечо. Если она хотела таким образом уговорить меня уйти, то ошиблась с методом.

Качаю головой, потому что отказывать ей невероятно сложно. Головой качаю, а сам уже понимаю, что попроси она снова, и я соглашусь. В конце концов, там я смогу не отпускать ее точно так же, как и тут. А еще я понятия не имею, как при таком раскладе покину дом чтобы отправиться на поиски старухи.

— А можно я сама попробую? — говорит внезапно, меняя тему. За все время пока мы знакомы я так и не привык к тому, что она легко принимает отказы и еще легче меняет темы.

— Что именно?

— Переместиться.

— Нет.

— Ты же будешь рядом, а мне нужно учиться.

— Твоя магия еще слишком нестабильна. С тебя только недавно сняли браслеты...

— Ошейник, — перебивает спокойно, — мы в ошейниках ходили.

От ее слов в груди непривычно тесно, и я не нахожусь с ответом. Как выразить словами чувство, что если бы мог, забрал себе все ее воспоминания, пережил бы сам все и даже больше? Но не могу. И исправить прошлое не могу.

— Жили в клетках, питались... да я даже не знаю чем. Рин, — она заглядывает мне в лицо. Я никогда не вмешивался в дела людей, но сейчас чувствую жгучее желание наказать тех, кто учувствовал в этом, и эта бессмысленная злость мне так же непривычна. — Мне нужно это. Нужна свобода. Пожалуйста, не запрещай мне.

Внутри зреет протест, и мне приходится прикладывать все силы на спор не с Лин, а с самим собой, доказывая и приводя доводы, что она не моя узница. Она моя пара. Но мне нестерпимо хочется запереть, ограничить, завалить едой и красками с кистями, чтобы и не думала больше куда-то двигаться. Объяснить все когда-нибудь потом, загладить все обиды, придумать что-нибудь, но главное сейчас не отпускать. Вот только я слишком долго живу, чтобы не понимать, что с таким началом никакого «потом» не будет.

— Спасибо тебе, — продолжает она с улыбкой не догадываясь о бушующих во мне эмоциях, — За еду, вкуснее которой в жизни не ела, за краски, кисти и за целую стену, на которой могу рисовать. Жаль только черновик не выкинуть, приходиться все сразу делать хорошо.

— Рисуй хоть на потолке, — избегая ее взгляда снова прижимаю ее спиной к себе, потому что не хочу, чтобы она видела, что делает со мной ее благодарность за простую еду.

— Нужна стремянка.

— Хорошо.

— Просто мне нужно знать, что я больше не заперта. Это, — Лин поднимает руку и смотрит на тускло блеснувшее в темноте кольцо, — слишком напоминает тот ошейник.

— Хорошо, — снова повторяю, пытаясь разжать челюсти, — но со мной.

— Ладно, — соглашается легко, — одной все равно страшно.

Это ее простое «ладно» резко резонирует с напряжением во мне, и все мысли разбегаются, кажутся пустой паникой на ровном месте. Но я морщусь, потому что когда стихает протест от ее просьбы, остается страх. И это чувство еще более непривычно.

Интересно, всех чародеев так же штормит рядом с парой? Или это только у меня перекос?

Я будто навсегда потерял покой. Но как же хорошо.

Глава 9

Уже дома под напряженным взглядом зеленых глаз я кладу кольцо-блокиратор на стол. Продолжая удерживать руку на моем плече Рин молчит, хотя по глазам вижу, сказал бы многое. Но я правда чувствую, что хочу попробовать. Я не могу вечно прятаться на этом острове, мне нужно сказать родителям, что я жива и почти здорова. А еще, я вдруг поняла это совершенно ясно, мне нужно найти Саю. И чтобы окончательно освободиться, мне самой нужно освободить тех, кого я оставила в клетках. Мы не были друзьями, но там такие же пленники, как и я, и я не смогу жить спокойно, зная, что могла хотя бы попытаться что-то сделать.

— Что дальше? — спрашиваю,