Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

Рин так близко, что мое сознание взбудоражено, и я совсем не уверена, что удастся сосредоточиться несмотря на то что рядом с Ринаром, который стал вдруг для меня наставником, я чувствую себя спокойнее и увереннее. Слишком спокойно и уверено на мой взгляд, ведь я не знаю возможностей Рина и хватит ли их, чтобы вытащить нас из той дыры, в какую я могу случайно нас отправить.

— Для начала реши точно, где хочешь оказаться.

С этим как раз и загвоздка. Дом? Представив лицо отца, когда он увидит обнимавшего меня, а что самое веселое, не желавшего отпустить хоть на минуту Ринара, я едва сдерживаю нервный смех. А если учесть, что я вообще-то в мужском теле, то картина вырисовывается такая, что домой лучше не соваться. Нет, я уверена, что потом все будут чертовски рады моему возвращению, но вряд ли до этого чудесного момента доживут все, и я понятия не имею, кто победит в битве мага с волком. Утрирую конечно, но ясно одно — туда нельзя. Не с Рином. Не в этом теле. Что дальше?

— А можно представить человека и переместиться к нему?

— Тебе да, — кивает Рин.

— А у тебя это работает не так?

— Уже нет, — Рин усмехается, будто немного удивлен, но чем, понять не удается. — Я слишком... изменился.

— К человеку переместиться проще, — думаю в этот момент о Сае.

— Людей лучше не вмешивать.

— Почему?

— Им не стоит знать о нас.

— Это такая редкая магия?

— Даже не представляешь насколько. В любом случае для тренировки начни с какого-то простого и знакомого места.

— И куда же мне отправиться?

— Совсем никуда не хочется? — в его голосе дразнящие нотки, и я понимаю, что сдала себя с потрохами. Ведь мне и правда не хочется отсюда уходить. Никуда. Вообще. Домой бы только, но ненадолго... — Не обязательно делать это сегодня. Попробуешь позже, когда будешь готова.

— Нет уж, — снова становлюсь серьезной, — Буду пробовать и сегодня, и завтра, и пока не получится.

А когда получится, я вытащу Саю и остальных.

— Могу помочь, — Ринар серьезен, но глаза подозрительно хитрые.

— И как же?

Я ожидаю подвоха, но все равно оказываюсь не готова, когда вместо ответа он наклоняется и прижимается губами к моим. Дыхание перехватывает, я инстинктивно приоткрываю рот, и Рин углубляет поцелуй. Этот не идет ни в какое сравнение с теми экспериментальными касаниями, что я раньше наивно называла «поцелуй». Сейчас возбуждение с размаха бьет в пах, подкашивает ноги, и я судорожно цепляюсь за широкие плечи, невольно прижимаюсь к Рину еще теснее. Внезапную тишину нарушает только шорох нашей одежды, шелест ветра, и судорожное дыхание обоих. Ринар прижимает меня к себе, вдавливает в свое тело, и я чувствую как к моему животу прижимается его возбужденный, горячий, большой член. Мягкая ткань его штанов практически ничего не скрывает, и я с головой, до звона в ушах обрушиваюсь в эти непривычные, пугающие и одновременно неудержимо влекущие ощущения. Рин подхватывает меня под ягодицы, и его руки на такой интимной части моего тела окончательно кружат голову. Приподнимает и прижимает меня промежностью к своему животу, и я вдруг понимаю, что он чувствует то же самое, что я. Понимает это и он. Вот только сомневаюсь, что та часть моего тела, которая прижимается к его животу сейчас, возбуждает его так же, как меня его. Отрывается от моих губ резко, смотрит в мои глаза с нечитаемым выражением.

Провалиться мне под землю. А еще лучше в сугроб бы с головой сейчас! Я зажмуриваюсь… и исчезаю.

Это выходит спонтанно и, конечно же, черт его знает куда. Последние мысли сделали свое дело и подсознательное желание охладиться забрасывает нас в, собственно, сугроб. Насколько хватает глаз лишь ледяная белизна вокруг, а воздух настолько разряжен, что сложно протолкнуть его в легкие. Холод вгрызается в тело, но почти сразу отступает, будто мы с Рином оказались в невидимом коконе теплого воздуха. Смотрю растерянно на него, и впервые вижу, как в зеленых глазах зарождается шальное веселье. Улыбаюсь неуверенно, а затем, вспоминая его удивление и растерянность секунду назад, тоже хихикаю.

— Можем повторить, — усмехается, и я торопливо трясу головой.

И снова исчезаю. Появляюсь тут и там, мелькают лица людей, улицы и дома. Все происходит слишком быстро, набирает темп, не подчиняется мне, и я чувствую зарождение паники, цепляюсь за Ринара, который пытается вытащить нас из бесконечной вереницы миров. Он пытается, я вижу это по тому, что каждый раз мы неизменно оказываемся в знакомой мне пещере, но каждый раз я утягиваю нас в новую неизвестность. Я хочу сказать хоть что-нибудь, но эта карусель раскручивается все быстрее, и я ловлю себя на ощущении, что не чувствую больше своего тела, его будто вовсе нет, и только стальные объятия Рина удерживают от того, чтобы я просто не растворилась в пространстве, потому что впервые в жизни я чувствую себя воздухом. И морем. Землей и водой. Кем угодно, но не человеком. Осознаю себя щепкой в эпицентре шторма. И понимаю, что щепке не выбраться. И чувствуя вдруг в себе ту же глубину, которую ощущала в Ринаре, будто на самом дне моей души поднимается нечто огромное, завораживает ощущениями собственной силы, обещанием чего-то большего. Резонируя с быстротой мелькающий перед взором миров, лениво просыпается, подтягивается некая суть, которую я чувствовала, но не могла распознать в Ринаре.

Ловлю эту силу, использую ее, чтобы затормозить безумное мельтешение миров, и мы замираем под водой, на глубине такой, что еще немного и нас просто размажет толщей воды по дну. Я не знаю где верх, а где низ, барахтаюсь, а тело мое становится скользким от соленой воды. Нужно было застыть, не двигаться, дать Ринару вытащить нас и отсюда, но я понимаю это только когда его руки соскальзывают с моих плеч. В панике шарю конечностями в непроглядном мраке, и вдруг меня дергают в сторону. Безмолвный вопль срывается с губ, но паника схлопывается, стоит только узнать рядом Рина. Он вжимает меня в собственное тело так, будто хочет вдавить под кожу, и я сама льну к нему, цепляясь за него изо всех сил не только руками, но и ногами.

Снова прыжок.

Рука Ринара с оглушительным треском падает на обеденный стол, трещинки которого я выучила наизусть.

Он сжимает кольцо, вдавливает его в мою ладонь, смыкает мои пальцы вокруг него.

— Никогда больше! — рычит мне в лицо, — никогда! Больше!

Киваю часто, пытаясь не разрыдаться, потому что так страшно мне не было никогда.