Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

Паники нет. И несмотря на боль, или благодаря ей, я мыслю ясно, быстро, не растрачивая ресурсы на пустые надежды, что старуха вдруг начнет действовать так, как я того ожидаю. Не начнет, потому что я со своей колокольни даже представить не могу какими образами она мыслит. А значит самое время использовать свой главный козырь.

Хочу снять кольцо, но рука, которой досталось, висит плетью. Обхватываю палец с артефактом зубами, дергаю что есть силы, срываю и выплевываю. Старуха снова замахивается, она ближе в этот раз, и прикрыться я уже не успею, но инстинктивно вскидываю здоровую руку, зажмуриваюсь, ожидая нового удара. Мысленно повторяю имя Ринара, его лицо перед внутренним взором, тянусь к нему изо всех сил.

Не успеваю.

Короткий удар в висок, и я проваливаюсь в темноту.

* * *

Прихожу в себя медленно. Чувствую под собой тонкий матрас еще до того как удается открыть глаза. Ноздри щекочет запах свежих простыней, слух ласкает пение птиц, лицо ощущает дуновение теплого ветра. Запахи и звуки слишком незнакомые, не похожи ни на одно из мест, в которых я уже побывала.

С усилием приподнимаю свинцовые веки. Взгляд упирается в белый потолок. Поворачиваю голову и оглядываю помещение, в котором оказалась. Напротив моей кровати окно, но в нем с моего места виднеется лишь кусочек ясного неба. Светло-голубые, освещенные ярким солнечным светом стены, узкую кровать, на которой я лежу, от остального помещения отделяет ширма из плотной белой ткани.

И тут обостренный слух улавливает чьи-то тихие голоса.

Аккуратно откидываю тонкую простыню, спускаю ноги, обнаружив себя облаченной в простые белые штаны и рубашку. Бесшумно переставляю босые ступни, заглядываю за ширму. За ней большое помещение. Моя кровать в самом углу и до нее от противоположной стены еще три ширмы. А там, в самом конце, небольшой чайный стол, два кресла. И в них две беседующие девушки в белых длинных халатах. Слов не разобрать, как не прислушиваюсь.

Где же я оказалась? Сама или помогли? Кто помог? Ринар или старуха? Помещение не напоминает монастырь, и это уже радует, но также это не дом на острове, и вот уже это определенно огорчает.

Разворачиваюсь, но движение получается слишком резким и я на секунду теряю опору под ногами, взмахиваю руками, цепляюсь за ширму, и произвожу такой грохот, что даже глухой услышит, ну или как минимум ощутит вибрацию пола. Слышат грохот и девушки. Встают неторопливо, одна из них берет со столика тонкую папку, направляются ко мне с приветливыми улыбками на доброжелательных лицах.

Пятясь к стене, не свожу с них настороженного взгляда, а они останавливаются у криво стоявшей после моих прогулок ширмой, переглядываются растерянно, что-то обсуждают на незнакомом мне языке. По спине ползет холодок от осознания, что я снова умудрилась оказаться в незнакомом мне мире. Или мир тот же, но другой город? Хотя какая, к черту, разница? Не о том думаю.

Не сразу понимаю, что одна из девушек разговаривает со мной. Невольно отмечаю, что они не предпринимают попыток подойти ближе, но это не помогает мне хоть немного расслабиться. Пытаюсь понять в мешанине незнакомых слов хоть что-нибудь, и невольно реагирую, когда слышу до боли, до сумасшедшей ностальгии знакомое и вопросительное «рушки?» Они замечают мою реакцию, повторяют еще несколько раз, и я вспоминаю, что тоже умею говорить.

— Русский? — переспрашиваю растерянно.

— Рушки! Рушки! — кивает радостно девушка и роется в бумагах. Найдя нужное, протягивает мне плотный лист с украшенным на нем вензельками текстом.

«Добро пожаловать в Академию Магических искусств Аравана!

Если Вы читаете это письмо, значит Вам повезло оказаться в числе студентов. Все дисциплины преподаются на упрощенной форме объединенного языка. За Вами будет закреплен куратор, который определит Вас в языковую группу. С дальнейшими инструкциями Вас так же ознакомит куратор.

Теперь Вы Студент элитной Академии Магов.

Поздравляем Вас с поступлением!»

— А? — перевожу ошалевший взгляд на двух медсестер, но те только с легкими улыбками пожимают плечами.

Глава 10

— Миша, — с улыбкой представляется черноволосый и голубоглазый парень в студенческой форме, которая чем-то неуловимо напоминает восточный мотив из-за украшенной скупой красной вышивкой черной жилетки. — Учусь на последнем курсе, буду твоим куратором.

Миша выше меня на добрые полторы головы, говорит на чистом русском, и с первой секунды относится ко мне покровительственно, чего даже не скрывает. Его позвали пока я растерянно перечитывала текст с поздравлением, которое я чего-то, чего я до конца не могла понять. Во-первых, почему я оказалась тут? Во-вторых, каким образом я успела стать студентом?

Парень ждет от меня ответной вежливости, но у меня нет привычки болтать о себе, пропала в первый год в плену, поэтому я молчу, обдумывая свой следующий шаг и список безопасных вопросов. Как много я могу знать? Но что важнее — как много я должна знать? Рин упоминал, что людям не стоит быть в курсе моих способностей, но тогда какие вопросы я могу задать, чтобы не выдать своего невежества? Ведь, если рассуждать логически, чтобы стать студентом тут, надо как минимум знать хоть что-то об этом месте, но если я спрошу «где я?» и «как я здесь оказалась?», то непременно себя выдам. Но сейчас эти вопросы единственное, что меня волнует. Они настолько навязчивы, что затмевают собой все остальные, поэтому я выбираю стратегию молчания. Подожду пока растерянный парень соберется с мыслями и опять заговорит.

— Эээ, представиться не хочешь? — Мишин энтузиазм немного утихает.

— А вы не знаете кого курируете?

— Нет, — смотрит на меня изучающе, — и это странно.

Какое-то время мы молча рассматриваем друг друга. Присматриваемся. Я стою, опираясь спиной о стену, сложив руки на груди, Миша напротив меня, спрятав ладони в карманы прямых брюк.

Интересно, если я попрошусь в туалет и попробую переместиться к Рину, мое исчезновение сильно взбудоражит местных? Как же сложно принимать решения. Сложно гадать вслепую, окажется ли следующий шаг фатальным. Раньше было просто — делай или умри. Но как быть, когда так много неизвестных? Меня не учили ходить по минному полю. Решаю пока выждать, присмотреться. В конце концов, хватит и того, что свидетельницей моих перемещений стала оставшаяся в монастыре смотрительница. Не та сумасшедшая, от которой я сбежала сегодня с острова, а та, которая ассистировала ей при пытках. Вспомнив о той боли, вспоминаю и о другой. Растерянно обхватываю плечо.