Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

Мы спускаемся по парадной лестнице в залитый ярким солнцем холл и там я притормаживаю немного, ожидая, пока глаза привыкнут к свету. Рин останавливается тоже, смотрит на меня. Проходящий сквозь высокие окна свет бьет ему в спину, и я не могу разобрать выражение его лица.

— Все хорошо?

— Голова кругом, — улыбаюсь, не уточняя, что голова у меня кругом не только от солнца, но и от всего происходящего.

— Могу понести.

— Обойдусь, — закусив губу качаю головой, — хватит и того, что мы устроили в коридоре.

Рин вопросительно заламывает бровь.

— Я же парень. Забыл?

— Я уже говорил, что для меня это не важно.

— Иногда ты такой странный.

— Это только начало, малыш.

Снова это прозвище, и внутри все замирает, щурится довольно, становится мягче, добрее и немного счастливее. Я хотела что-то сказать, но теперь не могу собраться с мыслями.

На улице свет еще ярче, но снова притормаживаю я не из-за этого. Просто перед широким крыльцом с не огражденной террасой красуется огромный черный фонтан. Вцепившись задними лапами в борт круглой чаши, пригнув голову и расправив крылья, извергает в каменную чашу потоки воды огромный сверкающий в брызгах воды... дракон. Усыпанная шипами спина и шея, корона-гребень на голове, хмурый, осмысленный взгляд исподлобья, и впивающиеся в возвышающийся из воды камень когти рук, которые слишком похожи на человеческие, и мощные задние лапы, с человеком не имеющие ничего общего. Смесь животного и привычного. Раскатистый шум водопада — словно рычание зверя, пенящаяся под сильным напором вода, ослепительные, летящие по все стороны брызги — как торжество стихии.

— Нравится?

— Нравится, — киваю, но замечаю плеснувшееся на дне зеленых глаз веселье и уже внимательнее, с подозрением смотрю на Рина, — Ты же знаешь, что должен много мне рассказать?

— И расскажу, — он улыбается, не скрывая хорошего настроения, его рука обхватывает мои плечи, прижимает к себе ближе и вот так мы проходим мимо дракона и углубляемся по широкой дорожке в сад, — когда будем дома.

«Когда будем дома». «Когда будем дома». «Когда будем дома». Это оговорка или он смущает меня намеренно? А еще эта рука на плече, тепло которой я ощущаю слишком отчетливо, чтобы тело не реагировало участившимся сердцебиением и порозовевшим лицом. Украдкой оглядываюсь по сторонам, потому что в отличии от Рина мне хочется провалиться сквозь землю. Отдаю себе отчет в том, что вряд ли увижу второй раз хоть кого-то из этих людей, и ни за что бы не сбросила руку Рина, но все это не мешает мне чувствовать новизну и остроту происходящего. Я как жадина, которой вручили подарок. Раньше не понимала, как же мне это нужно, а теперь хочу насладиться подарком-Рином наедине, и только потом позволить увидеть остальным. Во дворе студентов больше, чем на улице, но с облегчением отмечаю, что тут на нас мало обращают внимания, слишком много пространства вокруг, слишком толстые стволы вековых деревьев, кроны которых тянут друг к другу ветви будто в намерении объединиться и погрузить сад в прохладную тень, но между ними еще много голубого неба, и свет беспрепятственно льется, щедро заливая зеленые газоны. В такой день не до разглядываний случайных прохожих. Тут и там группки студентов отдыхают прямо на траве, некоторые с книгами, некоторые беседуют, другие упражняются, вызывая на ладони то пламя, то воду, то опутывая руку подобием гибкой ветви. До нас никому дела нет, но расслабляюсь я только когда мы проходим внушительную арку ворот.

За ними людей и вовсе как на вокзале, и мы легко теряемся в этой толпе.

Глава 11

Он чертов дракон.

Зверюга размером с дом. Не какой-нибудь там особняк на три этажа, нет. Он размером с многоэтажку. Ту самую, которая есть в каждом городе и которой этот город гордится как ребенком отличником. Туда водят экскурсии, о нем пишут в рекламных брошюрах. На некоторых есть смотровая площадка. Вот только громадина передо мной — ящер.

Я подозревала, что он зверь, но не могла даже представить этих размеров. Один его коготь больше моей головы. Я могла ба с комфортом спать на его ладони. И прежде я такого не видела.

Мой папа — волк. Чистокровный оборотень. У него есть три брата. Когда открылось, что второй ипостаси у меня нет, и дяди и отец развлекали меня как могли. Мама только смеялась, говорила, что они понять не могут, что я не страдаю и не чувствую себя обделенной от того, что меня не тянет в лес побегать на четырех. В лес меня не тянуло, но вот посчитать зубы в волчьей пасти, или попросить показать звериные когти на человеческой руке, или человеческие зубы в звериной пасти я всегда была рада. Мама во время таких шоу находила миллион дел, а вот дядям и папе мои исследования нравились. В своей жизни я видела такое, что без подготовки и взрослый не осилил бы. Многое, да. Так я думала раньше. Но глядя сейчас на лежавшего на брюхе и все еще возвышавшегося над деревьями ящера понимаю, что я не видела ничего. Что вся моя жизнь — игра в песочнице по сравнению с новыми масштабами в ней. Умом я понимаю, что бывает всякое, что... ну подумаешь дракон. Ящерица с крыльями. Мало ли куда свернула эволюция? Я видела птиц с чешуей вместо перьев и зубами в клюве, и все понимаю, но не могу захлопнуть рот или хотя бы немного приглушить достигшие критическую отметку изумление и удивление. Не могу преодолеть парализующий тело и мысли шок.

Я знала, что Рин не просто человек. Достаточно было услышать от него, что на острове не водятся хищники. Отец рассказывал мне, что там, где появляются двуликие, практически нет других зверей. Я давно догадалась, что Ринар тут главный хищник. Не знала только в какой плоскости лежит эта правда, хищник он по натуре или хищник он буквально и у него есть еще одна, до поры до времени скрытая от глаз форма? И даже в самых смелых размышлениях не могла представить вторую ипостась размером с высотку.

Внимательные красные глаза, увенчанная шипами башка — головой ее назвать сложно, у него именно башка. Таран, которым можно крушить замки и сворачивать горы. Сложенные на спине и укрывшие задние лапы крылья, шипастый длинный хвост. Его тело местами покрыто сверкающей на солнце чешуей, но в основном у него простая кожа. Простая кожа, которую вряд ли пробьет хоть одно из известных мне оружий. Его морда будто высечена из