Порочные бандиты для булочки - Бетти Алая

Макар фыркает, но без злобы. Словно подтверждает.

— Да уж, булочка… задала жару…

Он спрыгивает с подоконника и направляется на кухню. Слышу, как гремит посуда, и через пару минут Макар возвращается.

В его руках тарелка. На ней аккуратно разложены три идеальных бутерброда: на хрустящем хлебе грудинка, спелый авокадо, нежная моцарелла и руккола.

— На, — коротко бросает он, протягивая мне тарелку. — У тебя там в животе революция готовится. Без сил завтра никому не будешь нужна.

Беру тарелку. Она теплая. Он даже разогрел хлеб. Наши пальцы соприкасаются.

Я стою с этими дикими мужчинами в полумраке огромной квартиры. Они не нападают. Они наблюдают. И в их взглядах я читаю то же, что и в своих академических выводах — интерес, замешательство и назревающую одержимость.

— Спи спокойно, золотце, — тихо говорит Герман, и его серо-голубые глаза в полутьме кажутся бездонными. — Завтра… будет новый день.

Я отступаю к лестнице, держа в руках тарелку, которая ощущается как граната. Эти мужчины нарушили все мои прогнозы. Они не стали мстить за поражение, а проявили… человечность.

И это пугает меня гораздо больше, чем их ярость. Потому что против монстров у меня есть план. А что я буду делать с мужчинами, в которых вдруг увидела что-то настоящее?

Глава 22

Герман

Лежу в постели в абсолютной тишине, но внутри у меня бушует ад. Я проиграл. Не в схватке и не в переговорах. Я проиграл в той сфере, где всегда был непобедим — в контроле. Нина взяла мою игру, мои правила и разбила их о свои «золотые руки». Эта пышная, дерзкая булочка свела с ума не только Макара, но и меня.

Ты боишься, Гера. Боишься, потому что она первая, кто посмотрел не на бандита, а на того пацана из детдома…

Слова Макара, вонзились в мое нутро, как раскаленный нож. Я выстроил неприступную крепость. А Нина просто прошла сквозь стены. Власть — это не только заставить сделать. Это заставить захотеть подчиниться. И завтра я проверю, сможет ли она хотеть этого, когда приказ исходит от меня.

Утро.

За окном брезжит рассвет. Я так и не смог заснуть. В голове только Нина. Ее дерзкий взгляд, покорное мягкое тело, сладкий запах. Сегодня все должно быть идеально. Под контролем.

Подхожу к ее двери и стучу коротко, властно.

— Вставай! Пора завтракать. Испытание через час.

Из-за двери доносится сонное хриплое бормотание. Мое воображение сразу рисует булочку: растрепанную, теплую ото сна, в короткой шелковой ночнушке. Сжимаю кулаки и ухожу, не дожидаясь ответа.

Прохожу мимо кухни. Слышу приглушенные звуки: шипение масла на сковороде, низкое бормотание Макара. Заглядываю украдкой. Он стоит у плиты, его спина напряжена, но движения… точные, почти бережные. Мой друг готовит. Не себе, не нам. Ей.

Меня будто холодной водой окатывает. Макар, который обычно только требует и берет, стоит у плиты, как ручной тигр, прирученный парой дерзких глаз и пышными бедрами.

Эта мысль вызывает во мне что-то острое и неприятное. Не ревность, нет. Скорее ледяное осознание.

Игра изменилась. Макар уже не просто мой союзник в этой игре. Он участник, попавший под обаяние нашей пленницы. И это делает его непредсказуемым.

Иду в кабинет. Мое единственное убежище. Здесь только я. И кофе, черный, обжигающий, горький, как мои мысли. Я не ем. Пью, стоя у окна и смотрю, как город просыпается.

А я готовлюсь к бою.

Сегодня я не буду просить. Не буду приказывать. Я создам ситуацию, где собственная плоть предаст Нину. И ее тело будет умолять о том, чтобы подчиниться.

Допиваю кофе. Пора.

Иду в гостиную, надевая свою ледяную маску. Но внутри все клокочет. Нина спускается. На ней темно-синее платье, обтягивающее соблазнительные формы. Она готова к бою. Но сегодня битва будет на моей территории.

— Испытание четвертое. «Доверие», — объявляю ровным бархатным голосом. — Твоя задача: выполнить по три наших приказа. Без споров. Но я не буду унижать тебя, Нина. Я буду просить тебя… почувствовать.

Она вся подбирается. Ждет.

— Подойди к Макару. Возьми его руку и положи ее себе на талию. Стой так ровно одну минуту.

Нина вздергивает подбородок, но в ее глазах острая настороженность. Она подходит и берет руку Макара.

Прижимает его ладонь к своей талии, и все ее тело на секунду замирает, становится деревянным.

Я наблюдаю, как под тканью платья ее мышцы сначала напрягаются, а потом… сдаются. Медленно, нехотя, под теплом его руки они размягчаются. Булочка ненавидит это, я вижу по легкой дрожи ее подбородка.

Но ее тело не лжет. Малышке это нравится. Ее тело тоскует по этому прикосновению. Макар неподвижен, но пожирает ее голодным взглядом, а щеки Нины предательски краснеют.

Ее грудь вздымается тяжелее. Минута истекает, но булочка замерла, и, кажется, еще секунда, и она сама прижмется к Макару.

Второй приказ следует за первым, не давая ей ни секунды отдыха.

— Сядь. Закрой глаза. Я буду говорить, а ты слушать.

Нина зажмуривается, сжав кулаки. Но я не атакую. Мой голос, низкий и уверенный, скользит по ее сознанию.

— Закрой глаза, Нина. И слушай только меня. Почувствуй, как твои веки становятся тяжелыми… будто я кладу на них свои пальцы. Теперь представь, как это тепло стекает вниз… растекается по твоему животу… горячее, медленное, как растопленный мед. Оно пульсирует там, в самом низу, с каждым ударом твоего сердца. Твое дыхание… слышишь? Оно становится глубже. Медленнее. Ты вдыхаешь мой воздух, а выдыхаешь свой контроль. И это прекрасно. Твое тело умнее гордой головы, золотце. Оно знает, чего хочет. Оно хочет расслабиться… хочет подчиниться… хочет, чтобы я дирижировал твоим наслаждением. И я приказываю ему: расслабься. Отпусти. И почувствуй, как от этого становится только слаще… жарче…

Я растягиваю слова, вплетая в них обещание и власть, наблюдая, как под их напором тает ее воля.

И когда булочка наконец по-настоящему расслабляется, во мне вспыхивает дикое, первобытное торжество.

Я заставил ее тело подчиниться, даже когда ее разум был настороже. Между пышных сомкнутых бедер возникает едва уловимый запах возбуждения, сладкий и терпкий.

Третий приказ. Кульминация.

— Возьми эту виноградину. Дотронься ею до моих губ. Потом съешь ее.

Нина замирает. Ее пальцы чуть дрожат, когда она берет ягоду. Малышка подносит ее к моим губам, и ее взгляд прикован к ним.

В этом мгновении — целая вечность. Расстояние между нами исчезает. Я чувствую ее дыхание на своем лице.

Вижу, как зрачки булочки расширяются, поглощая радужку. Как она сглатывает.