Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол - Диана Фурсова

— Но не откажете, если придут.

Элина посмотрела на него.

— А Вы хотите, чтобы я отказала?

Он не ответил сразу.

— Я хочу, чтобы дом не развалился от внутренних обвинений.

— Тогда стоит выяснить, на чём он держится: на порядке или на страхе жаловаться.

Рейнар замолчал.

У поворота к северному коридору им навстречу вышла Авелия.

Конечно.

Элина даже не удивилась. В этом доме леди Авелия появлялась именно там, где могла увидеть чужое неудобство и превратить его в красивую фразу.

На ней было светлое платье цвета сливок, волосы уложены безупречно, на запястье — тонкая цепочка с жемчужиной. Она выглядела так, будто утро для неё началось не с чёрной нити, угроз и пыльной мастерской, а с тёплой комнаты, зеркала и уверенности, что мир создан для её отражения.

— Герцог, — мягко произнесла она. — Я искала Вас. В замке такие странные разговоры. Говорят, восточный флигель ожил, а прислуга теперь бегает к леди Элине за справедливостью. Я решила, что это очередные кухонные выдумки.

Её взгляд скользнул к ящику.

Ним улыбнулась. Очень медленно.

Авелия не отступила, но пальцы на цепочке замерли.

— Какая… милая вещица, — сказала она.

— Вещицы, — ответила Ним, — обычно молчат, когда взрослые разговаривают. Я, к сожалению для Вас, не вещица.

На лице Авелии не дрогнул ни один мускул. Вот это было мастерство. Мира побледнела бы. Лорен, вероятно, перекрестил бы пальцы. Авелия только чуть наклонила голову, будто услышала забавный комплимент.

— Удивительно. Старые сказки всё-таки были правдивы.

— Не все, — сказала Элина. — В некоторых красавицы оказываются добрее, чем на самом деле.

Авелия перевела на неё взгляд. Сладость в нём осталась, но под ней блеснула сталь.

— Вы сегодня необычайно деятельны, леди Элина. Вчерашний вечер, должно быть, пошёл Вам на пользу.

Рейнар нахмурился.

— Леди Авелия.

— Простите, герцог. Я вовсе не хотела задеть. Напротив, рада видеть, что леди Элина нашла себе занятие по душе. Не всякая женщина сумела бы так быстро привыкнуть к… новым обстоятельствам.

Элина почувствовала, как внутри привычно поднимается ответная резкость, но удержала её. Не здесь. Не сейчас. Авелия слишком явно провоцировала. А если след у флигеля мог принадлежать женщине, то смотреть на её обувь нужно было внимательнее, чем слушать её слова.

Светлое платье почти закрывало туфли. Почти. Но при шаге из-под подола мелькнул каблук: узкий, высокий, светлый, с серебряной накладкой на пятке. На садовой дорожке след был глубоким, но накладку Элина не разглядела бы. Нужно запомнить.

— Мы заняты, — сказал Рейнар.

— Разумеется. Детское крыло снова требует внимания?

Воздух застыл.

Элина почувствовала, как Рейнар рядом с ней изменился. Не видимо — внутренне. Тепло драконьей силы стало сухим, острым. Ним перестала улыбаться.

Авелия опустила ресницы.

— Простите. Я сказала не подумав.

Ложь была такой гладкой, что почти блестела.

Рейнар произнёс:

— Кто сказал Вам о детском крыле?

— Никто. Просто я видела, в какую сторону Вы идёте.

— Этот коридор ведёт не только туда.

— Но с ящиком старых кукол — скорее туда, чем в оружейную.

Элина вдруг поняла: Авелия не просто догадалась. Она проверяла, попадёт ли слово в цель. И попала.

— Вы хорошо знаете расположение закрытых помещений, — сказала Элина.

Авелия улыбнулась.

— Я часто бывала в замке ещё ребёнком. Некоторые женщины умеют помнить дом, даже если не называют себя его хозяйками.

Удар был тонким. Почти красивым. Элина могла бы ответить, но Рейнар сделал это раньше.

— Леди Авелия, возвращайтесь в южное крыло.

— Конечно, герцог.

Она поклонилась и ушла, оставив за собой лёгкий аромат цветов. Элина смотрела ей вслед, пока светлая фигура не скрылась за поворотом.

— Её каблуки, — сказала она.

— Я видел.

— И фразу про детское крыло.

— Я слышал.

— Хорошо. А то я уже начала бояться, что в доме Вальдов неудобные вещи видят только куклы.

Рейнар не ответил. Но пошёл быстрее.

Детское крыло находилось в северной части замка, за двумя закрытыми переходами. Чем дальше они шли, тем меньше встречалось людей. В коридорах становилось холоднее, но не физически. Скорее здесь не хватало жизни. Не было запаха свежей ткани, шагов слуг, голосов, случайного звона посуды, шороха платьев. Только камень, старые ковры, закрытые двери и портреты детей, которые давно выросли или не выросли вовсе.

Перед последней дверью Рейнар остановился.

Дверь была высокая, тёмная, с резной накладкой в виде драконьего крыла, закрывающего колыбель. На замке висела печать — не чёрная, не чужая, а родовая. Тяжёлая, тускло-серебряная, словно замок не просто запирали, а просили прошлое оставаться внутри.

Элина не стала торопить.

Рейнар достал ключ. Некоторое время держал его в руке, не вставляя в замок.

— Вы можете остаться здесь, — сказал он.

— Нет.

— Я предупреждаю не из желания Вас остановить.

— Знаю.

Он посмотрел на неё.

— Тогда почему спорите?

— Потому что записка адресована хозяйке. Если я останусь за дверью, тот, кто её писал, уже выиграл часть игры.

Ним тихо добавила:

— И потому что незавершённые куклы не любят, когда к ним приходят только с прошлым. Нужен кто-то с руками.

Рейнар вставил ключ.

Замок открылся не сразу. Внутри что-то сопротивлялось, скрежетало, будто девять лет тишины не хотели расступаться. Потом печать дрогнула, по серебру прошла тонкая трещинка света, и дверь медленно подалась внутрь.

Из детского крыла пахнуло пылью, закрытыми окнами и старой тканью.

Не смертью. Не ужасом. Просто комнатами, где всё оставили слишком быстро и потом слишком долго не решались вернуться.

Элина вошла следом за Рейнаром.

За дверью был широкий коридор с низкими светильниками в виде звёзд. По стенам шла роспись: драконята среди облаков, золотые башни, маленькие корабли, плывущие по нарисованному морю. На полу лежал ковёр с выцветшими дорожками. У одной стены стояла деревянная лошадка на полозьях. На её седле сохранилась синяя ленточка.

Рейнар на мгновение задержал взгляд на этой лошадке.

Элина сделала вид, что не заметила.

— Где могла быть кукла? — спросила она у Ним.

Ним выбралась из ящика, спрыгнула на пол и замерла. В мастерской она двигалась уверенно, почти дерзко. Здесь же стала осторожной. Маленькая фигурка среди длинного детского коридора вдруг показалась особенно хрупкой.

— Не в спальне, — сказала Ним. — Незавершённую не ставят у кровати. Её держали там, где мастер мог продолжать работу и где ребёнок мог привыкать к ней издалека. Игровая комната. Или комната нянь.

Слово “нянь” Элина внутренне отметила. Она не хотела никаких линий, связанных с медициной, и сама себе напомнила: здесь только быт, уход, дом, детские комнаты, куклы-обереги. Никаких запретных тем. Даже в собственной голове лучше держать границы.

Рейнар пошёл к правой двери.