Жена дракона. Ты не поверил мне дважды! - Кристина Юрьевна Юраш

Мои зубы застучали, а я почувствовала, как сомкнутые веки намокли от подступающих слез. После той внутренней пустоты сна, того чувства бессилия, когда во сне я летала привидением, жизнь показалась мне чудом!

Я слишком хорошо знала своего мужа. Он мог злиться. Мог быть жестоким до неузнаваемости. Мог ослепнуть от ревности и гордыни. А ревность была частью его натуры, к сожалению.

Но оставить меня умирать в запертой комнате? Нет. Только не Ильмаар. В глубине его ледяной души всё же теплилась искра, которая не позволила бы ему стать убийцей.

Я медленно открыла глаза, ожидая увидеть знакомый резной балдахин, тяжёлые бархатные шторы или хотя бы серебряный подсвечник на туалетном столике.

Потолок оказался незнакомым. Старым, побелённым, с тёмными, паутинообразными трещинами в углах, откуда сыпалась штукатурка.

Я нахмурилась, пытаясь сфокусировать зрение. Странно. Где лепнина? Где запах ветивера и дорогого воска?

Это что за место такое?

Я с трудом повернула голову. Шея хрустнула, отдавшись тупой ломотой. Маленькая, тесная комната.

Поблёкшие, местами облупившиеся стены. Узкое окно, забранное решёткой, за которым виднелось серое, безликое небо. Воздух здесь был тяжёлым. Он пах лекарствами, сушёной полынью, чем-то горьким и едким. И ещё… запахом грязного белья и затхлости.

Неуловимым, тошнотворным ароматом, от которого меня тут же замутило.

Тревога впервые шевельнулась внутри, как холодное прикосновение ледяной капли к позвоночнику.

Я попыталась приподняться на локтях. Тело отозвалось протестом, словно меня долго и методично избивали палками и на мне не осталось живого места.

— Ох!

Глава 39

Голос прозвучал совсем рядом, заставив меня вздрогнуть. Я даже не заметила, как в кресле у изголовья сидела пожилая женщина в выцветшем сером платье и белом накрахмаленном чепце.

Она всплеснула руками, и её морщинистое лицо мгновенно просияло.

— Очнулась! Очнулась! Боги, наконец-то! — Она вскочила со стула так резко, что тот едва не опрокинулся. — Доктор! Доктор! Она пришла в себя!

— Подождите! — окликнула я её. Голос прозвучал чужим: хриплым, шершавым, словно и не мой вовсе.

Женщина обернулась, застыв на полпути к двери. Я с трудом сглотнула, чувствуя сухость в пересохшем горле.

— Где мой муж?

Она удивлённо моргнула, её радостная улыбка дрогнула и погасла.

— Что?

— Герцог Гарзар, — повторила я, и в моём голосе прорезались стальные нотки, привычные мне с тех пор, как я надела фамильное кольцо. — Ильмаар Гарзар. Мне нужно домой. Произошла ошибка. Наверное, меня привезли сюда после приступа. Позовите его немедленно, пожалуйста…

Женщина вдруг как-то странно посмотрела на меня. Не со страхом перед именем герцога, не с подобострастием. С жалостью. Глубокой, всепроникающей жалостью, от которой по спине пробежал ледяной холодок.

— Сейчас придёт доктор, — мягко, почти шёпотом сказала она, словно разговаривая с маленьким, заблудившимся ребёнком.

И вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна. Сердце, которое только что радовалось жизни, почему-то зачастило, начало биться глухо и тревожно, ударяя в рёбра.

Что-то было не так. Что-то очень сильно, фундаментально было «не так!». Я опустила взгляд на своё запястье. Кожа была чистой. Ни ожога, ни следа от проклятого браслета. Ни золотой застежки.

Я провела пальцами по запястью ещё раз. Пусто. Может, браслет снял Ильмаар? Или… или… застежка опять сломалась?

Я вспомнила, как неделю назад у меня уже ломалась застежка. И как я мчалась в мастерскую, чтобы ее починили.

Может, это сломало браслет? Может, в мастерской что-то напутали? Или… или нарушили магию? Хотя, кто его знает… Но, я думаю, с этим мы разберемся. Может, браслет уже у магов, и они проверяют, что с ним не так.

Эта мысль меня успокоила. Единственное, что меня тревожило, так это то, что я не дома. И что все вокруг выглядит так, словно разруха не просто навестила это место, но и поселилась в нем.

Через несколько минут замок щёлкнул, и в палату вошёл мужчина. Лет шестидесяти, в потёртом тёмном сюртуке. Седой, с усталым лицом и добрыми, но бесконечно печальными глазами человека, который слишком часто видел чужие страдания, чтобы удивляться им.

Он подошёл к кровати, не произнося ни слова. Прохладными, сухими пальцами проверил мой пульс. Затем достал из кармана небольшой треснутый магический кристалл и посветил мне в глаза. Холодный синий луч скользнул по сетчатке, не причиняя боли, но заставляя моргнуть.

Он кивнул своим мыслям, достал из внутреннего кармана потрёпанный блокнот и только потом спросил глуховатым, чуть хрипловатым, но очень красивым старческим голосом:

— Ливия Коллет, вы меня слышите?

Глава 40

Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное.

— Что?

— Вы меня слышите? — повторил он терпеливо.

— Конечно слышу, — прошептала я, растерянно глядя на доктора.

— Хорошо. — Он что-то быстро записал в блокнот, чиркая пером по бумаге. — Тогда ответьте, как вы себя чувствуете?

— Кто такая Ливия Коллет? — спросила я, и в моём голосе зазвенело раздражение.

Доктор поднял взгляд от записей. И тяжело вздохнул. Так вздыхают, когда ожидают услышать именно это, и это ожидание разрывает сердце.

— Ливия Коллет — это вы, — терпеливо произнес доктор, делая пометки огрызком карандаша в блокноте.

Я невольно рассмеялась. Звук вышел нервным, ломающимся, недоверчивым.

— Нет, — помотала я головой. — Я не Ливия Коллет. Вы меня с кем-то путаете…

— Вот как.

— Я — Эрисалия Гарзар, — отчеканила я, пытаясь вложить в эти слова всю свою волю, всю власть герцогини. — Я жена герцога Гарзара. Мне нужно домой. Моего мужа зовут Ильмаар. Если вы сообщите ему, что я здесь, он щедро вознаградит вас за…

— Понятно, — перебил он меня. Спокойно. Без удивления. Без возражений.

Именно это напугало сильнее всего. Не гнев, не насмешка, а эта убийственная, клиническая спокойность. Таким голосом разговаривают с душевнобольными.

— Нет, вы не понимаете! — Я попыталась сесть, но голова мгновенно взорвалась тупой, пульсирующей болью. Перед глазами заплясали тёмные пятна. — Я не сумасшедшая! Я Эрисалия!

— Я понимаю, что вы искренне в это верите, — произнёс доктор очень мягко. Он посмотрел на сиделку, которая стояла в дверях. Та виновато отвела глаза, словно они уже обсуждали меня сотни раз.

— Простите, — продолжил он, и его голос прозвучал как приговор. — Но герцогиня Эрисалия Гарзар умерла.

Я замерла. Воздух застрял в горле.

— Нет, — отпрянула я. — Как она могла умереть, если Эрисалия — это я? И я сейчас разговариваю с вами!

— Герцогиня, да будет ей милость на том свете, умерла три дня назад. Скончалась от отравления.

— Нет! — вырвалось у меня, словно крик дикого зверя.