Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

Она потрясенно уставилась на него.

— С чего бы мне винить вас?

— Потому что он не отправился бы на войну, если бы не я.

— Он отправился на войну, чтобы исполнить свой патриотический долг, — сказала она, а потом добавила с цинизмом: — И, разумеется, чтобы покрыть себя славой.

— Возможно, он желал этого, но все, же главная причина заключалась в другом. — В животе сжалось от неприятного предчувствия. Неужели Элиза и вправду ни о чем не подозревала?

— О, я уверена, его также приводил в ужас скандал, разгоравшийся вокруг развода моих родителей, — с горечью произнесла она. — Сэмьюэл всегда боялся запятнать свое доброе имя… за исключением того случая, когда сбежал со мной. — По ее лицу было видно, что она воспринимала бегство мужа на войну как предательство. — Видимо, наше бегство и последующая огласка его не смутили.

— Вот как вы воспринимали его поступок? Вы считали, что он отправился на войну, чтобы сбежать от скандала?

— В основном — да. И я не слишком сурово его осуждала. Если бы я только могла избежать того, что произошло, я бы сделала все что угодно.

— Я ни разу не слышал от него ни слова о скандале. Сэм пошел на войну, потому что я бросил ему вызов. Он не мог его проигнорировать. Вы ведь знаете, что это было не в его характере.

Глава 6

Элиза, оторопев, молча смотрела на него. Конечно же, это была какая-то шутка. Но выражение лица Натаниэля было совсем не шутливым или ироничным.

— О чем вы говорите?

— Вы действительно ничего не знали?

— О том, что вы бросили ему вызов пойти на войну? Конечно, нет!

— Черт, — пробормотал он. — Он говорил, что рассказал вам.

Невидящим взглядом она рассеянно обвела сад.

— Он солгал. — Слезы подступили у нее к горлу, но она сдержалась. — В который раз.

Когда Элиза ловила супруга на лжи, он всегда сваливал вину на нее, утверждая, что это она вынудила его так поступить. Только позже, когда сумела освободиться от его влияния, она осознала, насколько это было неправильно, но к тому моменту он уже уехал за границу.

— Мне очень жаль. — Натаниэль выглядел искренне расстроенным.

Ей было не привыкать ощущать горькое разочарование от лжи покойного мужа. Любой, кто был близок с Сэмьюэлом, в конце концов, начинал осознавать, что лгал тот чуть ли не на каждом шагу. И все же…

— Зачем вы вообще бросили ему этот вызов? Это звучало крайне неразумно.

— Потому что я был идиотом. — Покачав головой, Натаниэль стал расхаживать по мощеной дорожке у пруда. — Все началось той ночью в клубе. Мы оба пили. Он читал газету с описанием сражения при Эйлау и негодовал по поводу того, насколько глупой ему показалась стратегия русских. — Натаниэль взглянул на Элизу. — У него была такая привычка, знаете ли, — детально разбирать военные стратегии.

— Я понимаю, о чем вы говорите. Когда он впервые завел подобный разговор со мной, еще до нашей свадьбы, я решила, что он из военной семьи. — Она тяжело вздохнула. — Оказалось, его отец всегда восхищался каким-то кузеном-генералом и это сильно раздражало Сэмьюэла. Он был уверен, что, если бы отец выхлопотал ему офицерский патент, он тоже стал бы генералом.

— Да, он сетовал на свою судьбу при мне столько раз, что я сбился со счета. О своей способности стать генералом он утверждал с такой убежденностью, что я почти верил, — с горечью проговорил граф, — …пока не оказался с ним на войне.

Элиза сглотнула.

— Про пари, Натаниэль. Прошу, продолжайте.

— Точно. — Он смотрел на воду в пруду. — К тому моменту с меня уже было достаточно. Он разглагольствовал о том, что русские не смогли обыграть Наполеона в его же игре, и я взял газету, чтобы найти в ней аргументы и оспорить его нелепые выводы. На деле оказалось, что сражение не выиграла ни одна из сторон. Наполеон немного продвинулся, потеряв огромное количество солдат, а русские его сдержали, принеся не меньшие жертвы. Пресса назвала битву бессмысленной. И тогда я рассмеялся.

— О боже, — пробормотала она. Нахлынувшие воспоминания были не из приятных. — Сэмьюэл терпеть не мог, когда его слова высмеивали.

— Да, не мог. Когда он потребовал объяснить, что именно мне показалось смешным, я заявил, что эту битву не выиграл бы никто, даже сам Господь Бог, и уж тем более не он. Даже если бы он когда-либо стал генералом, а этого бы не произошло.

Она затаила дыхание. В первые годы брака у нее было немало подобных споров с Сэмьюэлом. Элиза хорошо знала, чем они неизменно заканчивались.

— Разумеется, он разозлился и заявил, что стоит ему только захотеть, как за несколько месяцев он пробьется вверх по служебной лестнице. А я ответил, что для начала ему придется вступить в армию, а на это у него не хватит решимости.

Ее пробрала дрожь. Она отчетливо представляла себе эту сцену: Сэмьюэл в гневе расхаживает по комнате, а Натаниэль насмехается над ним. То же самое, что подливать масло в огонь.

— Он заявил, что я ошибаюсь. Что прямо из клуба он пойдет записываться в армию. Я ни секунды не сомневался, что это не более чем…

— Вранье?

— Скорее преувеличение. Или…

— Хвастовство.

— Да, — кивнул Натаниэль — Тогда я бросил ему вызов. И когда он промедлил с ответом, я сказал, что сам заплачу за его проклятый офицерский патент.

— Вы этого не сделали, — едва слышно проговорила она.

Он провел рукой по лицу.

— Я был уверен, что он никогда не примет мое предложение. Для меня его высказывания были лишь хвастовством и пьяными разглагольствованиями.

— Но все же на следующий же день он пошел и записался, верно?

— Да. И к тому же отказался от моей помощи в оплате патента.

Ну конечно. Отверг помощь, но воспользовался деньгами, на которые они должны были жить. Гордость не позволила поступить иначе.

— Но, в конце концов, вы ведь тоже заплатили за свой патент. Почему вы отправились на войну вместе с ним? Вы не обязаны были записываться только потому, что он это сделал.

— Я счел нечестным вынуждать его служить и при этом оставаться в стороне. Поверьте, я не горжусь тем, что спровоцировал его отправиться на войну. К тому же, зная его… Он питает слабость к громким заявлениям, и я боялся, что он сболтнет лишнего не тому человеку и ему как следует надерут зад. — Внезапно Натаниэль улыбнулся, и сердце Элизы дрогнуло. — Простите за грубость, мадам.

Она покачала головой.

— Меня