Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

— Но я готов согласиться с этим условием — только в отношении светских вечеров. Однако даже в этом случае я не позволю Джоселин разъезжать между Фокстед-Плейс и городом в одиночестве по ночам. Если вы с сестрами не сможете сопровождать ее до дома, я ожидаю, что вы пришлете за мной лакея, чтобы я мог забрать ее сам.

— Это уже чересчур, тебе не кажется? Ты мог бы просто отправить с ней своего лакея, когда твой кучер будет отвозить ее утром.

Он понимал, что перегибает палку, но ничего не мог с собой поделать. Мысль о том, что Джоселин окажется вне его поля зрения, тревожила.

— Возможно. Но Джоселин не привыкла к городу. Она впервые в Лондоне, и я не собираюсь рисковать. Что, если какой-нибудь лакей задремлет в карете, а тем временем на нее нападут?

— Боже правый, да она жила в окружении солдат в военном лагере! — возмутилась Элиза. — Уверена, она догадается закричать или позвать на помощь кучера или лакея.

— Ты же понимаешь, что благодаря отцу-генералу она была в том лагере в безопасности и рисковала ничуть не больше, чем здесь, в сельской местности? Никто и пальцем бы ее не тронул.

Все же это утверждение не совсем соответствовало правде. Один из ее «защитников» тем не менее, сумел обойти все предосторожности и соблазнить ее. К счастью или, возможно, к несчастью, он вскоре погиб в бою.

— Я думала, ты говорил, что они с мужем были в другом полку, не под командованием ее отца.

Он едва сдержал стон. Его ложь уже начинала оборачиваться против него.

— Так и было. Я говорил в основном о времени, когда она жила с отцом, до замужества. Она ведь вышла замуж совсем юной. В нашем полку все старались оберегать ее, а ее отец позаботился о том, чтобы она знала, куда не следует ходить. После свадьбы этим занимался ее муж. Но Лондон — совсем другой мир.

— Похоже, ты воспринимаешь ее как человека, обделенного умом, смелостью и инстинктом самосохранения, — резко сказала Элиза. — А что насчет сражений? Разве она не помогала ухаживать за ранеными?

— Нет. Отец и муж отправляли ее в тыл, вместе с другими женщинами, туда, где она точно была бы в безопасности. Ради всего святого, не забывай, ей было всего семнадцать, когда они погибли. Учитывая, что она беспрекословно следовала их указаниям, я как раз считаю, что она вполне разумна и обладает чувством самосохранения. Что касается смелости… думаю, любая женщина, прошедшая через роды, обладает ею в избытке.

Элиза моргнула, удивленная.

— Какой… неожиданно прогрессивный взгляд.

Он кривовато улыбнулся.

— Мать вложила много сил в мое воспитание. Она потеряла всякую надежду, глядя на то, какой распутный образ жизни я вел в свое время. Ее приводило в отчаяние, что она так и не увидела плодов своего воспитания. К счастью, перед ее смертью я успел убедить ее, что того беспутного человека, который внушал ей такой ужас, больше не существует.

— Ты в этом вполне уверен? — Элиза понизила голос до шепота, хотя в приемной, кроме них, никого не было. — Буквально только что ты едва не соблазнил меня прямо в нашей гостиной.

— «Едва» — слишком громко сказано, моя милая, — отозвался он, но тут же мысленно обругал себя за то, что снова позволил себе увлечься. Разве он не решил для себя, что она для него — запретный плод, недопустимый соблазн? В особенности сейчас, когда она и ее сестры взялись за Джоселин. Кто мог гарантировать, что они не откажутся от своей затеи, как только он перейдет черту с Элизой?

Из примерочной высунулась Диана.

— Ты идешь, Элиза? Мне нужно узнать твое мнение.

— Дай мне еще пару минут, — попросила та, затем вновь повернулась к графу. — Мне пора. Что касается Джоселин, мы будем сопровождать ее, если на другое ты не согласен. Так что можешь уходить. Нам не требуется, чтобы ты записывал расходы на свой счет. Миссис Ладгейт знает, что мы всегда рассчитываемся и следим, чтобы клиенты возмещали затраты.

Натаниэль никогда бы не додумался построить так сотрудничество, однако слова Элизы звучали вполне разумно. Репутация компании была столь высока, что никто не сомневался в честности сестер-владелиц. И все же граф полагал, ему стоило хотя бы оставить свои контакты.

— Вам никогда не приходилось сталкиваться с теми, кто тянул с оплатой?

— Иногда бывало. Но благодаря связям Норриса, которые тот обрел после службы в армии, и различным уловкам Дианы, умеющей так или иначе вынудить клиента обеспечить выполнение обязательств, нам редко приходилось волноваться об этом. А теперь, когда Диана замужем за Джеффри… Ну, как ты можешь представить, нам не о чем беспокоиться.

У него вырвался короткий смешок.

— Конечно, не беспокоитесь. Мы с Гренвудом чуть не подрались из-за того, что я танцевал с Рози. Могу себе представить, что он может сделать с тем, кто осмелится пойти против Дианы.

Элиза с трудом сдержала улыбку.

— Джеффри реагирует на все… скажем так, довольно болезненно, когда дело касается моей сестры.

— Не могу не согласиться. — Он тоже столкнулся с не вполне адекватной реакцией Джеффри: тот чуть не оторвал ему голову за один только танец с Дианой. Вдруг краем глаза граф заметил какое-то движение и, оглянувшись, увидел, как Джоселин выходит из задних комнат, ведомая Дианой.

— Раз уж мы так и не дождались тебя, Элиза, — начала Диана, — то решили прийти к тебе.

Боже правый. Натаниэль редко видел Джоселин в чем-то, кроме дневных платьев, и даже когда она наряжалась для вечернего приема, ее туалет был довольно скромным. В Линвуде не давали балов — деревня была слишком маленькой, — и Джоселин предпочитала оставаться в поместье с Джимми, а не обременять слугу просьбой посидеть с малышом.

Поэтому, когда Натаниэль увидел ее в вечернем наряде, подходящем для светского вечера в Лондоне, он был ошеломлен. У платья из розового шелка был довольно глубокий вырез… Черт возьми! Пришлось сдержать желание потребовать вновь одеть Джоселин в девичье белое платье, прикрыв зону декольте батистовым платком, чтобы никакие недостойные джентльмены не попытались прикоснуться к ней.

По просьбе Дианы Джоселин покружилась на месте, ее лицо озарилось улыбкой.

— Вы можете себе представить, что бы все подумали, если бы увидели меня таком виде в лагере?

Он заставил себя улыбнуться.

— При виде тебя все солдаты онемели бы от восторга.

— Я всегда носила там самые простые, самые практичные платья из шерсти или хлопка. А вот этот наряд… — Она погладила руками шелковую материю. — В нем