Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

По крайней мере, сейчас.

Так что ему просто придется держаться от нее подальше. Увы, другого выхода он пока не видел.

Глава 8

Две недели. Неужели прошло целых две недели с тех пор, как Натаниэль позволил Элизе окунуться в мир чувственных удовольствий и понять, насколько искушен в эротических играх? С тех пор, как Элиза дерзко бросила ему вызов на прощание… Увы, да. И она думала о событиях тех дней каждую секунду.

Сначала ей казалось, что графу потребуется всего день, чтобы ответить на ее завуалированное предложение. Но дни шли, минула неделя, потом две. И ничего не происходило. Более того, лорд Фокстед подчеркнуто держал с ней дистанцию, словно признавая, что им не следует сближаться.

Да и шансов побыть наедине друг с другом у них не было. Решив не отступать от своего плана, он поручил «Элегантным событиям» организовать несколько небольших званых вечеров, чтобы помочь Джоселин освоиться в обществе. Когда Джоселин давали уроки — по этикету или развитию других навыков, — Диана и Верити всегда были рядом, а Натаниэль старался не сидеть рядом с Элизой… если вообще удостаивал присутствующих своим обществом.

Так что она не дождалась от него ни украдкой брошенных взглядов, ни ироничных замечаний. Он ни разу не нашел повода увести ее от сестер, чтобы предаться поцелуям и ласкам где-нибудь в укромном уголке или чтобы уговорить встретиться с ним поздно ночью.

Что ж, Элиза достаточно долго ждала, когда граф сделает следующий шаг. Видимо, он не собирался принимать ее «предложение». Дерзкие слова, должно быть, отпугнули его. Да будет так. Если он действительно от нее отказался, тогда к черту его. Она не собиралась за ним бегать. В высшем обществе было немало мужчин, которые поборолись бы за шанс завести с ней роман. Жаль, что ни один из них ее не привлекал.

В тот день, когда Элиза прибыла в Фокстед-Плейс к часу дня, чтобы сопроводить Джоселин, она пыталась не думать о том, удастся ли увидеть Натаниэля. Она сдерживала желание привести себя в порядок: проверить, не съехала ли ее шляпка, или слегка ущипнуть себя за щеки, чтобы придать им естественный румянец, или даже поправить перчатки.

Сестры отправили ее сюда одну, чтобы она отговорила Натаниэля от присутствия на благотворительном приеме в доме Краудеров в Ричмонде. Но даже если уговоры на него не подействуют, Элиза пообещала, что сама будет держать его подальше от Джоселин. Может, сестры думали, что им ловко удалось тем самым свести ее и Натаниэля на один вечер, однако Элиза слишком хорошо осознавала, насколько мучительно для нее будет пытаться развлечь его разговором, когда он ясно дал понять, что предпочел бы не проводить время наедине с ней.

Тем не менее, она не могла подвести сестер. И Джоселин, раз уж на то пошло. Элиза привязалась к этой девушке, несмотря ни на что.

Войдя в просторный городской дом Натаниэля, который был в три раза больше ее собственного, она удивилась и обрадовалась, когда маленький мальчик выбежал в прихожую и потянул ее за юбку.

— Мисси Пейс! — воскликнул он. — Дзимми скутял!

Она погладила его по голове.

— Я тоже скучала по тебе, малыш.

Несколько недель назад она согласилась присмотреть за Джимми, пока Натаниэль и Джоселин проводили собеседования с кандидатками на роль няни. День прошел чудесно: они с Джимми ели персики, играли на ее рояле (малыш, конечно, скорее стучал по клавишам, нежели играл) и пели. Именно тогда мальчик начал называть ее «мисси Пейс», что в целом звучало очень похоже на «Пирс», хотя он и не выговаривал «р». В общем, Элиза не стала его поправлять.

Она искренне не понимала, почему Верити жаловалась на него. Джимми был маленьким сокровищем. Единственное, что могло заставить Элизу сомневаться в своем решении не выходить замуж, было время, проведенное с этим малышом.

Но потом она напомнила себе, как вели себя Сэмьюэл, ее отец и даже отвратительный бывший жених Верити по отношению к женщинам в их жизни, и вновь преисполнилась решимости отказаться от повторного замужества. Она насмотрелась на детей в приюте для подкидышей. Вид обездоленных сирот производил на нее тяжкое впечатление.

— Прошу прощения, миссис Пирс, — выдохнула няня Джимми, подбегая к ним. — Маленький проказник сбежал от меня. Это больше не повторится.

— Не беспокойтесь об этом, Молли, — ответила Элиза с улыбкой. — Мне сказали, что вы отлично справляетесь. А этот малыш умеет обвести всех вокруг пальца.

— За исключением вас, — вставил мужской голос.

Вот они и встретились.

Элиза улыбнулась так холодно, как могла, несмотря на то что с трудом переводила дыхание от волнения, а сердце ее бешено колотилось в груди.

— Лорд Фокстед. Я должна была бы уже понять, что, где бы ни был Джимми, вы всегда будете где-то рядом.

Затем она обратила внимание на странный костюм графа и задумалась, куда же он направляется. Бутылочно-зеленый камзол и полосатый льняной жилет, а также желтые нанковые облегающие брюки и перчатки из козьей кожи не могли не вызвать удивления. Обычно цветовая палитра нарядов лорда Фокстеда была гораздо более сдержанной. Кроме того, в петлице лацкана камзола нашел себе место василек.

Когда лакей шагнул вперед, чтобы подать Натаниэлю цилиндр, Элиза заметила прикрепленный к его ленте пучок лаванды и только теперь поняла, что он затеял. О нет. Она посмотрела ему в глаза.

— Пожалуйста, скажите мне, что вы направляетесь на деревенскую площадь, чтобы отпраздновать Майский праздник со своими друзьями.

Шагнув к ней ближе, он тихо ответил:

— Я помню, о чем ты просила меня, и уже был готов поступить по-твоему, пока…

— Разве это не замечательно, миссис Пирс? — с восторгом произнесла Джоселин, подбегая к ним. — Лорд Фокстед все-таки пойдет с нами! Вначале он отказывался присоединиться, но вчера передумал.

Элиза приподняла бровь. Передумал, значит? Она заставит его отказаться от своего решения, высказав ему все, что о нем думает! Однако, скорее всего, потерпит неудачу. Как она могла упрекать его, когда Джоселин просто светилась от счастья?

Джимми стал дергать мать за подол платья.

— Дзимми подет, мама. Дзимми подет!

Джоселин наклонилась, чтобы поднять сына на руки. К счастью, она уже успела надеть алый плащ, который они вместе так тщательно выбрали. Было бы крайне нежелательно, если бы ее новое платье из небесно-голубого шелка испачкалось, прежде чем она доберется до своего первого большого события сезона.

— Ты не можешь пойти, дорогой, — сказала Джоселин своему сыну с очевидным беспокойством. — Ты