Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

уж тем более не важно, чего хочешь для нее ты. Она взрослая женщина. Она вольна делать свой собственный выбор. Так что если сегодня ты задался целью разрушить ее шансы на отношения с одним из двух потенциальных женихов, которые могли бы ей понравиться…

— Это не так. Я просто хочу иметь возможность оценить их, понять, какие качества они ищут в будущей жене.

— Ты мог бы сделать это независимо от сегодняшнего празднества в Ричмонде.

Он признал справедливость этого утверждения кивком.

— Но я хочу понаблюдать за тем, как они ведут себя рядом с ней. Именно поэтому я и иду. После того как я переговорю с этими джентльменами, а они побеседуют с Джоселин, если я пойму, что они не попытаются увезти ее с собой обратно на Пиренейский полуостров, я уйду.

— Но могу ли я по-настоящему положиться на тебя? Ты уже однажды нарушил свое слово.

Он гневно нахмурился.

— Каким образом?

— Ты обещал держаться подальше от Джоселин. А теперь ты сопровождаешь ее на праздник.

— Ах, это. Но ты же не можешь не согласиться, что у меня есть на то веские причины.

— Никаких веских причин я пока не заметила, — ответила Элиза. — Будущее расставит все по своим местам.

Должна ли она рассказать ему о своем обещании сестрам? О том, что если она не сможет помешать ему пойти на праздник, то должна будет развлекать его разговорами, отвлекая от Джоселин? Нет, лучше не стоит. Он явно подумает, что она пытается увести его куда-нибудь в укромное место, чтобы соблазнить или что-то в этом роде. А ей ничего подобного и в голову не приходило. Честно.

Ну, какая же она лгунья.

— Я хочу сопровождать Джоселин еще по одной причине, — вдруг сказал Натаниэль, избегая взгляда Элизы. — У нее приличное приданое, и мне не хотелось бы, чтобы оно досталось какому-нибудь охотнику за состоянием. Я хочу убедиться, что никто из потенциальных кавалеров не женится на ней только ради ее богатства.

— Приданое? Не может быть! — Она уставилась на него с недоумением. — И когда ты собирался рассказать мне… и… и моим сестрам, что у нее есть приданое?

Он пожал плечами и наконец, посмотрел ей прямо в глаза.

— Я бы рассказал тебе о ее приданом, если бы убедился, что ты перестала приписывать мне с Джоселин роман. — Он глубоко вздохнул. — Как ее опекун, я отвечаю за ее наследство, достаточно внушительное, чтобы обеспечить ее приданым, хотя я все равно хотел бы, чтобы она нашла хорошего мужа, а не просто охотника за богатыми невестами.

Сдерживая резкие слова, Элиза заставила себя улыбнуться.

— Понимаю. И я полагаю, все это время ты оплачивал содержание Джоселин и ее сына, чтобы ее наследство не пришлось тратить на повседневные нужды.

— Именно так, — с раздражением ответил он. — Как ты могла догадаться, Джоселин не требует больших затрат на еду и одежду.

— Кроме всех новых платьев для ее выхода в свет. Не говоря уже о нашем гонораре за помощь в организации светских мероприятий. — Она понизила голос. — Так что, по сути дела, она твоя любовница, просто ты с ней не спишь.

Натаниэль помрачнел.

— Ты ведь понимаешь, что она не моя… — Тут он осекся, заметив лакея, который прислушивался к их разговору.

— Я понимаю, — прошептала Элиза. — Вероятно, она все еще питает к тебе нежные чувства, но очевидно, что ты не испытываешь к ней того же.

Он перестал хмуриться.

— Я даже не уверен, что она все еще влюблена в меня. Думаю, нас с ней объединяли только армия и ее отец. Чем больше времени проходило с момента его смерти и нашего возвращения в Лондон, тем легче ей было отпустить и меня. И меня радует, что она больше не страдает.

— Возможно. И все же, мне кажется, она чувствует себя с тобой гораздо свободнее, чем с кем-либо другим.

— Правда? Тогда воспринимай ее как мою сестру. Или племянницу, дочь или любую другую родственницу, которую ты можешь назвать.

Она задумалась, постукивая по подбородку указательным пальцем.

— Интересно, кто тогда Джимми? Племянник? Двоюродный племянник? — Она безуспешно пыталась подавить рвущийся наружу смех. — Внук?

— Черт возьми, нет. Я не настолько стар, господи помилуй. Мне пришлось бы стать отцом Джоселин в… в десять лет.

Она рассмеялась.

— Я поддразниваю тебя, Натаниэль. Где твое чувство юмора?

— Не ожидал подобных шуток, — пробормотал он. — Ты раньше не дразнила меня. Мне потребуется время, чтобы к этому привыкнуть.

Она покачала головой.

— Ты безнадежен. Свет еще не видывал развратника, который боится подвоха от женщины.

— Я не развратник.

— Хорошо, бывший солдат. Я все равно считаю, что ты не даешь Джоселин возможности выбрать самой. Если ей понравится кто-то из офицеров…

— Довольно, проказница-шутница. Мы не можем стоять здесь и обсуждать возможный выбор Джоселин целый день. — Он помахал лакею, и тот поднес красивый букет, который Натаниэль затем протянул Элизе. — Это тебе.

Этот галантный жест застал ее врасплох. Она не ожидала от него никаких подарков, особенно после того, как он явно не желал оставаться с ней наедине и рассердился на нее из-за намерения познакомить Джоселин с офицерами.

В первую секунду естественной реакцией Элизы было принять цветы и поддаться эмоциям. Однако она сдержалась, мысленно обругав себя за излишнюю чувствительность. Мужчины знали, как некоторые женщины реагируют на цветы. За всю семейную жизнь Сэмьюэл подарил ей столько роз, что ими можно было бы заполнить теплицу, потому что быстро понял, что его жена их обожает. Но это никогда не могло изменить того факта, что подобная роскошь была им не по карману. Или что он ей часто лгал.

Тем не менее, Натаниэль все же не обманывал ее. Он просто… отказывался от обещания. Совершенно разные понятия, не так ли?

— У меня уже есть фиалки на шляпке, — нашлась Элиза, недоверчиво глядя на букет. — Сегодня у меня предостаточно своих цветов.

— Ах, но твои из шелка. Это не то же самое. — Он поднес букет ближе. — Эти цветы настоящие. Подходящий атрибут для леди на Майский праздник.

— И ты утверждаешь, что уловки повесы уже в прошлом. — Она хотела задушить его. Или поцеловать?

С неохотой Элиза приняла букет и поднесла его к лицу. Турецкая гвоздика, лилии, мирт и жасмин издавали восхитительный запах; аромат одних цветов сливался с другими, и букет благоухал, словно райский сад.

— Я прощен за то, что решил пойти с вами? — самодовольно спросил он.

Этот развратник или бывший солдат был умен, стоило отдать ему должное.

— Ты клянешься, что не будешь мешать Джоселин общаться с джентльменами?

— Клянусь. Что же,