История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

нельзя сжечь самовольно. Все исписанные листы хранятся под строгим надзором. Соученицы живут в палатах Янчжи, бумагу сорта «белый олень» им выдает Управление дворцового хозяйства. Если вы, ваше величество, подозреваете, что мятежные строки написала вторая барышня Цзян и что она связана с делом о нефритовом жезле жуи, прикажите проверить учетные книги и пересчитать листы бумаги в палатах Янчжи. Если обнаружится нехватка, появится основание для обвинений.

Строгие правила в обращении с бумагой объяснялись необходимостью предотвратить тайную переписку. Каждый использованный лист сдавали на проверку, и, если его содержание оказывалось неподобающим, виновного без колебаний наказывали. Такой порядок действовал на протяжении нескольких поколений.

Предложение Чжан Чжэ удивило Цзян Сюэнин. Та не ожидала, что чиновник изыщет такой необычный способ вести расследование и начнет выяснять происхождение бумаги. Сначала логика рассуждений показалась ей безупречной, однако, поразмыслив, барышня пришла к выводу, что Чжан Чжэ, всегда осторожный и скрупулезный, действует слишком поспешно. Бросив взгляд на листок в его руках, она нахмурилась: бумага, которую выдавало Управление дворцового хозяйства, была другого размера.

Остальные сочли его предложение самым разумным и эффективным способом доказать вину Цзян Сюэнин, раз уж того желала вдовствующая императрица. Лишь Сяо Шу слегка помрачнела, будто тоже подумала, что Чжан Чжэ торопится и его уверенность в успехе преждевременна. Зато Ван Цюань просиял и радостно воскликнул:

– Отличная мысль!

Императрица-мать тоже не заметила подвоха.

– Кто бы ни был виновен, бумагу все равно надо проверить, – заявила она. – Даже если выяснится, что Цзян Сюэнин ни при чем, причастными могут оказаться другие соученицы.

– Ваш покорный слуга готов немедленно приступить к проверке, – вызвался Ван Цюань.

– В палатах Янчжи все-таки живут благородные барышни, – напомнил Чжан Чжэ, опустив взгляд. – Сверка бумаги – дело пустячное. Раз уж служанки соучениц взяты под стражу, поручите задачу им. Они ведь лучше знают, где что лежит, и справятся быстро. Близится ночь, и нам с господином Чэнем, посторонним мужчинам, негоже задерживаться на женской половине.

Ван Цюань посмотрел на императрицу-мать. Та же при упоминании о благородных барышнях вдруг о чем-то вспомнила, бросила взгляд на Яо Си и натянуто улыбнулась.

– Пусть будет так, как предложил господин Чжан.

Даже у самых скромных девиц покои полны сокровенных тайн, разве можно позволить толпе евнухов бесцеремонно в них рыться? Барышни, услышав, что проверкой займутся служанки, заметно успокоились, а Чжоу Баоин и вовсе начала подмигивать Яо Си. Та залилась краской, ведь с виду суровый Чжан Чжэ неожиданно оказался внимательным и чутким. Если бы чиновника интересовало только расследование, обыск поручили бы евнухам. Никто бы не стал настаивать на непременном участии женщин.

«Конечно же, он обо мне помнит и наверняка прочел мое письмо», – подумала Яо Си и почувствовала, как ее сердце тает от нежности. Она толкнула локотком Чжоу Баоин, чтобы та вела себя смирно, однако сама не смогла удержаться от смущенной улыбки.

Цзян Сюэнин, опустив голову, безучастно стояла посреди зала. Евнухи отправились изучать отчетные книги Управления дворцового хозяйства, а служанки – пересчитывать бумагу в палатах Янчжи. Вернуться им предстояло нескоро.

В зале повисла тишина. Спустя немного времени ночную тьму, окутавшую Запретный город, прорезал громкий возглас снаружи:

– Его величество император прибыл!

Присутствующие вздрогнули, одновременно повернулись к дверям, опустились на колени и склонили головы. Только вдовствующая императрица продолжала неподвижно сидеть на возвышении. Вскоре в зал вошел мужчина в темном одеянии с золотой вышивкой в виде облаков и драконов. Это был император Шэнь Лан, занявший трон четыре года назад. Чертами лица он напоминал младшего брата, однако отличался от Шэнь Цзе худобой. Бледность придавала ему болезненный вид, а под глазами угадывались темные круги.

Император окинул всех взглядом, и его веки едва заметно дрогнули. Не позволив никому подняться, он с легкой улыбкой приблизился к возвышению, поприветствовал мать и лишь тогда разрешил подданным встать с колен.

– Я получил донесение и в общих чертах понял, что произошло. Как идет расследование? – обратился император к Чэнь Ину.

В прошлой жизни Цзян Сюэнин, сопровождая Шэнь Цзе, много раз встречала старшего брата – императора. В день ее свадьбы тот прибыл во дворец принца на праздничный ужин и вернулся в свои покои лишь глубокой ночью, хотя здоровье у него всегда было слабое. Оттого, несмотря на многочисленный гарем, детей у Шэнь Лана так и не появилось. Сначала правитель обращался за помощью к лекарям, но затем перестал: видимо, понял, что от снадобий проку нет. Позже он скончался при неясных обстоятельствах.

Услышав голос болезненного императора, которому вскоре предстояло сойти в могилу, Цзян Сюэнин едва заметно вздрогнула. Барышня знала, что именно он был виновен в чудовищной беде, несправедливо уничтожившей дом Юнъи-хоу. Мало того, не кто иной, как Шэнь Лан, презрев родственные чувства, отправил старшую принцессу Лэян в северные земли ради заключения династического брака.

– Мы как раз подошли к ключевому моменту, – доложил Чэнь Ин, выступая вперед. – Евнухи и служанки сверяют количество бумаги в Янчжи с цифрами в учетных книгах Управления дворцового хозяйства.

Шэнь Лан поднял руку:

– Дайте взглянуть на этот лист.

У Чжан Чжэ едва заметно дрогнули веки. Спустя мгновение он передал бумагу Ван Синьи, хранителю печати Управления церемониального надзора. У того был высокий лоб, полное лицо и пронзительный взгляд хищной птицы. Он оставлял впечатление умного человека и держался перед Шэнь Ланом с предельным почтением.

Император увидел надпись, и его лицо сразу же омрачилось, словно небо перед грозой.

– Не гневайтесь, ваше величество, – немедленно произнес Ван Синьи. – Это всего лишь лживые речи мятежников и смутьянов. Мы непременно вырвем заразу с корнем. Из-за таких негодяев не стоит тревожиться и губить свое здоровье.

Император опустил глаза и ничего не ответил. Между тем Цзян Сюэнин подняла голову и случайно наткнулась на взгляд императора, угрюмый, тяжелый и недоверчивый. Таков был Шэнь Лан, старший брат Шэнь Цзе, – подозрительный и безжалостный.

С тех пор как он вошел во дворец Цынин, никто в зале не смел лишний раз пошевелиться. Все замерли, словно в оцепенении. Тишину нарушали только голоса императрицы-матери и государя. Шэнь Лан интересовался, не появлялись ли в последние дни в столице последователи Небесного учения или уцелевшие приспешники Пиннань-вана. Судя по разговору матери с сыном, в городе было неспокойно, просто Цзян Сюэнин, не покидавшая дворца, об этом не знала. Сердце барышни сжалось в тревоге.

Прошла еще четверть часа, и в зал наконец вернулся Ван Цюань в сопровождении евнухов и служанок, сверявших количество выданной и оставшейся бумаги. Он в смятении опустился на колени и громко заговорил:

– Докладываю государю и вдовствующей