История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Сердце Цзян Сюэнин опустело. Однако, поразмыслив, она рассудила, что не следует требовать от судьбы много. Удалось разок встретиться – уже хорошо. Она улыбнулась, провожая мужчину взглядом, но тот неожиданно остановился, пройдя всего пару шагов. Барышня недоуменно моргнула.

– Господин Чжан?

Тот поглядел на нее вполоборота, словно колеблясь, стоит ли говорить, но в конце концов все же произнес:

– Вы и барышня Яо учитесь вместе со старшей принцессой и, по слухам, повздорили из-за меня. Говорят, барышня Яо готова была прибегнуть к разным уловкам, чтобы отказаться от брака со мной. Это правда?

Цзян Сюэнин растерялась. Неужели ее ссора с Яо Си и Ю Юэ уже ни для кого не секрет? Даже Чжан Чжэ о ней знает? В мире и впрямь нет стен, которые не пропускают ветер. Чему же тут удивляться? Только надо ли отвечать на вопрос? Яо Си действительно замышляла дурное и решилась бы даже оклеветать жениха, однако и Цзян Сюэнин была заинтересована в разладе между ними. Не воспримут ли ее слова как наушничество? А если солгать? Но ведь спрашивает не кто иной, как сам Чжан Чжэ.

Цзян Сюэнин не смогла ни обмануть, ни выдавить простые слова «Это правда». Ее сердце сжималось в смутном предчувствии и колотилось так быстро, что барышня не нашлась с ответом.

– Понятно, – сказал Чжан Чжэ, увидев ее замешательство.

Девушка встрепенулась.

– Сестрица Яо уже передумала. Если вы прочитали ее ответ на ваше письмо, то должны знать об этом. Зачем же вы спрашиваете?

– Я расторгаю помолвку, – бесстрастно ответил мужчина, опустив взгляд.

Глава 11. Очень-очень люблю

«Чжан Чжэ хочет расторгнуть помолвку. Он не любит Яо Си».

Два простых утверждения всплыли из глубин сознания и камнем упали в самое сердце, нарушив напускное спокойствие барышни и принеся ликование. Ей больше не о чем беспокоиться. Чжан Чжэ принял решение самостоятельно, она к этому непричастна. Ее совесть чиста, а значит, она сдержала обещание, данное в прошлой жизни: не совершать дурных поступков. Сердце Цзян Сюэнин едва не выскакивало из груди.

Чжан Чжэ коротко поблагодарил ее, попрощался и пошел прочь по длинной дворцовой аллее. Луна потускнела, зато звезды горели ярко. Хотя темный дворец был полон скрытых угроз, Цзян Сюэнин показалось, что фигуру мужчины окутывает небесное сияние. Ей вдруг нестерпимо захотелось превратиться в один из лучей, чтобы освещать ему опасную дорогу домой. Впереди ожидал Чэнь Ин и, опустив голову, замер с фонарем младший евнух. Чжан Чжэ приблизился к ним.

Цзян Сюэнин поняла, что, если будет слишком долго смотреть ему вслед, обязательно привлечет чужое внимание, и поэтому пошла обратно. Но стоило ей отвернуться, как ее губы сами собой изогнулись в улыбке. Хотя за последние несколько часов девушке довелось побывать в смертельной опасности, в этот короткий миг тишины ей не хотелось вспоминать о тревогах. Она желала насладиться внезапным счастьем, пусть и мимолетным. Даже ее походка обрела легкость. Перед тем как свернуть за угол, барышня не удержалась и игриво подпрыгнула.

– Ай! – раздался испуганный возглас младшего евнуха. Фонарь в его руке покачнулся, и слуга возмущенно воскликнул: – Какая дерзость! Вы чуть не сбили с ног младшего наставника наследного принца!

Цзян Сюэнин подняла голову и увидела перед собой Се Вэя. Тот, похоже, не ожидал, что кто-то выскочит из-за угла, и в его глазах промелькнуло удивление. Разглядев, кто перед ним, мужчина нахмурился, и барышня застыла на месте. Се Вэй посмотрел, откуда она пришла, и успел заметить двух человек, спустя мгновение скрывшихся за поворотом. Ломать голову не пришлось: в этот час выходить из Внутреннего двора могли только чиновники Палаты наказаний, Чэнь Ин и Чжан Чжэ. Чем же объяснить ликование барышни? Не похоже на радость после чудесного избавления от смертельной опасности.

Цзян Сюэнин почувствовала необъяснимый страх, чинно выпрямила спину, словно и не выскакивала из-за угла, и почтительно поклонилась:

– Приветствую господина Се.

Мужчина невозмутимо смотрел на нее.

– Изволите веселиться?

У барышни похолодела кожа на голове. Се Вэй взял из рук евнуха фонарь, взмахом руки отпустил слугу и заметил:

– Будь я на вашем месте, не смог бы смеяться, чудом избежав гибели из-за клеветы.

«Опять выговор».

По голосу Цзян Сюэнин догадалась, что младший наставник недоволен. Неужели нельзя насладиться даже мгновением радости, которая считалась во дворце роскошью? Девушка хотела огрызнуться, но вспомнила, что ее положение шатко. Если прогневать наставника, жить станет совсем тяжко. Поэтому она опустила ресницы и промолчала.

Се Вэй поднял фонарь и продолжил путь.

– Что произошло во дворце Цынин? Кто пытался вас оклеветать?

Цзян Сюэнин растерялась. Се Вэй оглянулся, увидел, что она не двинулась с места, и нахмурился еще сильнее.

– Не догадались, что нужно идти следом?

– Я шла другой дорогой, – пробормотала барышня.

– Янчжи и ворота расположены в одной стороне. Так вы идете?

Цзян Сюэнин втянула голову в плечи. Это же Се Вэй! Если он велит следовать за собой, ослушаться – себе дороже. Девушка подчинилась, и раздражение младшего наставника слегка улеглось.

– У вас есть соображения? – спросил он, шагая вперед.

Радость от встречи с Чжан Чжэ исчезла, словно ее растоптали. Разум остыл, и зимний холод теперь пробирал девушку до костей. Вспомнив последние события, она помолчала, а затем медленно произнесла:

– Следствие установило, что это проделки дворцовой служанки, но матушка-императрица запретила чинить расправу перед воротами в столь поздний час, поэтому девицу увели в Управление дознания. Не знаю, смогут ли там докопаться до правды.

– Вы кого-нибудь подозреваете? – снова спросил Се Вэй, опустив помрачневший взгляд.

– Пока размышляю, – ответила барышня.

Младший наставник ощутил тяжесть на сердце: он не ожидал, что в столь неспокойное время ему придется не только разбираться с делами за пределами Запретного города, но еще и оберегать девушку, неспособную защитить себя в окружении дворцовых стен.

– Подумайте хорошенько.

– Есть подозрения, но нет доказательств.

– Доказательства нужны не всегда, – заметил Се Вэй.

Цзян Сюэнин согласилась:

– Если уделять слишком много внимания мелочам, легко упустить главное. Стоящий у подножия горы не может охватить взглядом всю картину, доступную глазу того, кто стоит на вершине.

– Эти слова мне по душе, – коротко ответил мужчина.

«Еще бы! Ты же сам их сказал».

В прошлой жизни она случайно услышала эту фразу из-за дверей главного зала в загородном дворце, когда Се Вэй разговаривал с советниками из Государственной канцелярии. Замечание врезалось в ее память.

Однако, вспомнив свои догадки, Цзян Сюэнин нахмурилась и медленно произнесла:

– Мне кажется, столь непритязательный и грязный