История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Вэй уже отвернулся и зашагал вдоль высокой стены к воротам. Его мгновенно окутала тьма. Этот человек разительно отличался от Чжан Чжэ, чья фигура сияла даже во мраке ночи. Младший наставник, едва ступив в темноту, растворялся в ней, будто всегда был ее частью.

* * *

Вернувшись в палаты Янчжи после обыска и разбирательства, барышни никак не могли оправиться от испуга. Никто не решился сразу уйти в свою комнату, и семеро девушек собрались в павильоне Люшуй за горячим чаем. Поскольку виновной признали служанку, прислугу позвать побоялись.

– Повезло ей, – равнодушно заметила Чэнь Шуи. – Посмела возразить императрице-матушке, да еще заявила, что она не служанка, а дочь высокопоставленного чиновника, поэтому заниматься ею должна Тайная стража или Палата наказаний. Только поэтому ей посчастливилось дождаться господ Чэня и Чжана. Иначе мы бы, наверное, уже не увидели барышню живой.

Яо Жунжун вдруг вспомнила, что евнух, отправленный с поручением в Палату наказаний, в свое время стоял на коленях перед дворцом Куньнин, и пробормотала:

– А точно ли это было простое везение?..

Сяо Шу взглянула на нее, но ничего не сказала. Чжоу Баоин, хлопая ресницами, то и дело косилась на дверь.

– Старшая сестрица Нин хотела лишь выразить благодарность. Всего-то сказать пару слов. Почему ее до сих пор нет?

Яо Си помрачнела. Ю Юэ, наблюдавшая за лицами остальных девушек, сразу заметила перемену. Зная о помолвке Яо Си и Чжан Чжэ, она без труда догадалась, что беспокоит будущую невесту, и, конечно, не упустила шанса подлить масла в огонь.

– Если тебе спасли жизнь, подбросив угля в лютую стужу[35], парой слов не отделаешься, – усмехнулась она, с притворной учтивостью прикрывая рот. – Кто бы мог подумать, что этот прославленный Чжан Чжэ при всей своей внешней суровости окажется таким статным и благородным мужчиной? Сестрице Яо Си и впрямь выпала редкая удача.

Все знали, что Ю Юэ любит разжигать споры и сеять повсюду раздор. Сяо Шу и Чэнь Шуи не раз предупреждали, что этой барышне верить нельзя и сближаться с ней не стоит. Однако после подобных слов кто бы смог сохранить спокойствие?

«Чжан Чжэ – мой будущий муж, – подумала Яо Си. – Как говорится, не поправляй обувь на чужой бахче и шапку под чужой сливой. Цзян Сюэнин обязана соблюдать приличия, а не вести себя как деревенская девчонка!»

Она с грохотом поставила на стол чашку. Чэнь Шуи, хорошо зная нрав Ю Юэ, все же решила последовать правилу «Враг моего врага – мой друг» и не упустила случая поддакнуть:

– Ты и правда счастливица, Яо Си, а вот Цзян Сюэнин, хоть и спаслась, не на шутку прогневала императрицу-матушку. Пока история на слуху, она барышню не тронет, но ведь нам еще долго жить во дворце. Даже под защитой старшей принцессы ей придется несладко. Вряд ли барышня Цзян сможет снискать расположение.

Дворец полон тех, кто стремится унизить слабого и выслужиться перед сильным, но уж если императрица-матушка кого невзлюбила, любезничать перед ней, пытаясь угодить, – себе дороже. У одних слова Чэнь Шуи вызвали злорадную улыбку, у других – тревогу. Однако сплетничать за спиной было опасно. Цзян Сюэнин уже не раз ловила соучениц за этим занятием, а сейчас момент выдался особенно щекотливый: вдруг барышня услышит, как ей перемывают кости, и заподозрит, что это они пытались ее погубить? Сложно будет тогда оправдаться. Поэтому тему разговора переменили.

Ю Юэ подумала, что через несколько дней их ненадолго отпустят домой, вспомнила о деле и решила воспользоваться возможностью, чтобы получить нужные сведения. Сама-то она знала мало, зато девицы вокруг собрались образованные и опытные. Те как раз принялись обсуждать, чем славен Янчжоу.

Барышня Ю как бы между прочим заметила:

– По слухам, торговцы солью из Янчжоу несметно богаты, живут в роскоши и не особенно уступают столичной знати.

– Соль везде пользуется спросом, – сказала Сяо Шу. – Тот, кто сумел поставить торговлю на широкую ногу, разбогател. Соляные промыслы на землях между Янцзы и Хуайхэ считаются самыми крупными во всем Поднебесье. Соли там добывают много, вот купцы туда и стекаются. Каждый старается перещеголять другого: пищу предпочитают самую изысканную, живут не только не хуже нас, но даже с двором могли бы соперничать.

Никто из присутствующих в Янчжоу не бывал, поэтому все восхищенно ахнули. Но глаза Ю Юэ вдруг блеснули.

– А я слыхала, что соляные промыслы в Шу, особенно в Цзылюцзине, тоже весьма знамениты, – вмешалась она. – Почему же про богатых торговцев оттуда почти не слышно?

Сяо Шу не пришлось отвечать, ее опередила Чэнь Шуи, окинув барышню Ю холодным взглядом:

– Дороги, ведущие в Шу, издавна трудны и опасны. Вести в те земли почти не доходят. Соляные промыслы в Цзылюцзине недотягивают до первых в стране. Куда им тягаться с Янчжоу?

Похоже, о Жэнь Вэйчжи в столице пока не узнали. Ю Юэ принялась размышлять о легендарной колодезной соли. Если Цзылюцзин действительно станет центром добычи в стране, хорошо бы поучаствовать и получить свою долю прибыли… Девушка собиралась расспросить подробнее о соляном деле, но тут вернулась Цзян Сюэнин. Фан Мяо заметила ее первой и окликнула.

– Почему же вторая барышня Цзян задержалась так надолго? – многозначительно улыбнулась Чэнь Шуи.

Цзян Сюэнин все еще держала в руке фонарь. Остановившись у входа, она опустила ресницы, задула огонь и спокойно ответила:

– Встретила по дороге господина Се. Он задал мне пару вопросов.

Вид у барышни был утомленный. Вспомнив о постоянных придирках младшего наставника, девушки решили, что той снова не поздоровилось. Эта мысль доставила им странное облегчение.

– Неужели господин Се тебя отругал? – робко поинтересовалась Чжоу Баоин, распахнув глаза.

Цзян Сюэнин оглядела собравшихся за чаем, присоединяться не захотела и слукавила:

– Нет, обошлось. Велел завтра, как обычно, прийти на урок циня.

Некоторые, разумеется, не поверили, что встреча с младшим наставником не доставила барышне Цзян неприятностей, и мысленно усмехнулись.

– Я сегодня изрядно перепугалась и устала. Еще и вас в передряги втянула, уж не обессудьте. Пойду отдыхать, да и вы не засиживайтесь, – сказала девушка, повесила фонарь на крюк под свесом крыши и направилась по галерее в свои покои.

В комнате, недавно перевернутой вверх дном, уже навели порядок. Но едва Цзян Сюэнин опустилась на аккуратно застеленную кровать, по телу пробежал озноб, словно она очутилась в холодной тюремной камере.

* * *

Следующие два дня во дворце стояла странная тишина. До Цзян Сюэнин не доносилось ни сплетен, ни пересудов. Возможно, кое-какие слухи ходили, но ни один не проник в Янчжи. Мир замер, словно ничего не случилось.