История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Цзян Сюэнин замерла, не понимая, к чему он клонит. Цзян Бою увидел в ее глазах недоумение и медленно заговорил:

– Корень беды в трагедии двадцатилетней давности, той самой кровавой истории трехсот благородных отроков. Все эти годы три семейства молчали, будто ничего не произошло, но теперь, когда подспудное недовольство выплеснулось наружу, выяснилось, что никто ни о чем не забыл. Особенно это касается дома Юнъи-хоу, который до сих пор не смирился…

Эту историю Цзян Сюэнин уже слышала, однако пересказ Цзян Бою содержал детали, неизвестные Фан Мяо. Или даже более подробная версия отца раскрывала лишь часть правды?

– Давным-давно дом Сяо породнился с семейством Янь. В то время супругой императора была госпожа Сяо. Ее брат, Сяо Юань, получил титул Чэн-гуна и по ее протекции женился на старшей сестре Юнъи-хоу, госпоже Янь. Вскоре у них родился сын по имени Динфэй, которого сразу же утвердили наследником. Три дома – императорский, Сяо и Янь – объединились. Когда войска Пиннань-вана и Небесного учения ворвались в столицу, госпожа Янь была во дворце на пиру вместе с маленьким сыном, императрицей и наследным принцем – нынешним государем.

Цзян Сюэнин сразу уловила несостыковку двух версий:

– Но ведь, по слухам, нынешний император спасся, потому что находился во дворце, спрятался и уцелел. А сын Сяо Юаня и госпожи Янь был примерно одного возраста с принцем и поэтому попал в руки врагов в числе трехсот благородных отроков. Если Сяо Динфэй укрывался во дворце, как он мог оказаться среди пленников? А если его схватили, почему спасся наследный принц?

В те годы Цзян Бою, мелкий сюцай[39], уже перебрался в столицу и стал очевидцем кровавых событий. С тех пор кривотолки о трехстах благородных отроках вызывали у него снисходительную усмешку, за которой следовало горестное молчание. Он тяжело вздохнул и продолжил:

– Захватив три сотни детей, мятежники не обнаружили среди них Шэнь Лана и объявили на всю столицу, что, если императорская семья не выдаст наследника, всех заложников казнят. С древности повелось, что государю, главе Поднебесья, служат важные чиновники и все как один поклоняются подданные, но разве родители смогли бы спокойно смотреть, как убивают детей у них на глазах? В захваченной столице, когда династия оказалась на грани падения, поползли самые разные слухи, так что даже императорскому дому пришлось прислушаться к мнению народа. Однако принц был плотью от плоти самого государя и будущим Сыном Неба. Как можно отдать его в руки мятежников ради трехсот обычных детей?

У Цзян Сюэнин екнуло сердце, а Цзян Бою невесело усмехнулся:

– Во дворце находился только один ровесник принца, который к тому же знал этикет и умел держаться как подобает. Когда столицу освободили, выжившие очевидцы рассказывали, что юный сын Чэн-гуна, Динфэй, хоть и был мал, уже понимал, в чем заключается великий долг семьи перед государством и подданного перед императором. Ради спасения принца и трехсот детей он сам назвался наследником и отдал себя в руки врагам. Однако никто не ожидал, что мятежники окажутся совершенно бесчеловечны: получив мнимого принца, они не сдержали слова. До прибытия подкрепления они перебили всех заложников, не оставив ни одного живого свидетеля.

Та страшная картина до сих пор стояла у Цзян Бою перед глазами. Он покачал головой:

– Мальчик, скорее всего, не выжил, но несчастье случилось в одиннадцатый лунный месяц, и, когда тела бедных детей извлекли из-под снега и льда, опознать их было невозможно. Госпожа Янь сохранила крупицу надежды, уверяла, что ее сына нет среди погибших, и во что бы то ни стало хотела его отыскать. Она даже пошла на разрыв с родом Сяо, расторгла брак и вернулась в дом Юнъи-хоу. Прожила еще пару лет и умерла от болезни. Однако дом Юнъи-хоу до сих пор исполняет ее последнюю волю и втайне ищет мальчика.

У Цзян Сюэнин похолодело на сердце. Она начала понимать, на что намекает отец, и все же переспросила:

– Хочешь сказать, в переписке нашли доказательства, что Юнъи-хоу продолжал искать наследника? А кроме сектантов, больше всех о судьбе мальчика знали сторонники Пиннань-вана?

Цзян Бою кивнул:

– Это боль не только для дома Юнъи-хоу, но и для рода Сяо, и семьи императора.

В те времена мальчику было всего шесть или семь. Легенда о том, что он «уже понимал, в чем заключается великий долг семьи перед государством и подданного перед императором», могла обмануть лишь простолюдинов. Цзян Бою провел на чиновничьей службе немало лет и хорошо знал цену красивым и громким словам.

Цзян Сюэнин вспомнила множество мелких деталей из прошлой жизни. Оказывается, злополучная переписка с приспешниками Пиннань-вана велась всего-навсего ради поисков Динфэя, который, возможно, был давно мертв…

– Значит, дом Юнъи-хоу обречен? – растерянно прошептала девушка.

Цзян Бою знал, что ее союз с Янь Линем уже несколько лет считался решенным, и переживал за дочь. Увы, судьба его семьи ничего не значила для тех, кто мог сотрясти императорский двор, просто топнув. Он долго молчал, мучимый чувством вины, а затем произнес:

– Я совершенно бессилен. Несколько месяцев назад господин Юнъи-хоу заговорил о твоей помолвке с Янь Линем и сказал, что приступит к приготовлениям сразу после совершеннолетия сына. Я часто бранил этого мальчишку, который лазил через наши стены, тем не менее в глубине души он всегда вызывал у меня восхищение. Юный, горячий, искусный в бою и способный к наукам, он разительно отличался от столичных повес. Я был доволен будущим зятем. Но, увы, судьба распорядилась иначе. Нашей семье крупно повезет, если нас не впутают в это дело. Бросать камни в того, кто упал в колодец, – великая подлость, однако, протягивая руку помощи опальному, можно навлечь беду на себя…

Иными словами, помолвке конец. Цзян Бою, видимо, знал, как глубоко привязана к Янь Линю его дочь, и хотел предупредить ее, чтобы уберечь от безрассудных поступков в случае, если плохая весть настигнет ее внезапно. Но Цзян Сюэнин сохраняла спокойствие. Такая развязка была ожидаемой. С первого дня после перерождения она размышляла, как встретить беду. И вот теперь, когда роковой момент наступил, девушку охватило странное оцепенение. Беспокойство улеглось, и ее душа напоминала ровную гладь озера. В кабинете стояла тишина. Цзян Бою с тревогой смотрел на дочь. Та посидела молча, затем медленно поднялась и вновь поклонилась отцу.

– Я понимаю, что ты не в силах отвести беду от дома Юнъи-хоу. И все же наша семья многим обязана им, а я в долгу перед Янь Линем, поэтому у меня есть одна