История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Цзян Бою никогда не видел ее такой серьезной и даже растерялся, а Цзян Сюэнин спокойно продолжила:

– Наследник Янь в свое время подарил мне много ценных вещей. Если Юнъи-хоу признают виновным, его имущество изымут. Как известно, при дворе и за его пределами ни одно дело нельзя уладить без подношений. Если их род отправят в ссылку, им везде понадобится серебро. Я готова продать те дары, но опасаюсь, что из-за спешки не выручу и малой доли их стоимости, да к тому же могу ненароком навлечь беду на наш дом. Поэтому я прошу твоей помощи.

Она была права. Беда обрушилась на семью Юнъи-хоу без предупреждения. Теперь, когда их усадьбу окружили войска, они, по сути, находятся под домашним арестом. Пусть даже в доме хранятся несметные богатства, воспользоваться ими нельзя, а после вынесения обвинительного приговора изъятие имущества, пожалуй, станет меньшим из зол.

Цзян Бою всегда знал, что Янь Линь ничего не жалел для Нин-нин, а та по легкомыслию не ценила его щедрот. Он совершенно не ожидал, что дочь помнит о великодушии юноши и желает воздать добром за добро. На глазах у мужчины выступили слезы. Он уже собирался согласиться, как вдруг, поразмыслив, нахмурился:

– При нынешних обстоятельствах никто не посмеет и слова сказать в защиту Юнъи-хоу. Даже если мы соберем деньги, кто отважится их передать?

– Не беспокойся. Об этом я позабочусь сама, – спокойно ответила Цзян Сюэнин, прикрыв глаза.

Даже понимая, что подкармливать тигра опасно, порой приходится бросать зверю кусок.

* * *

Прежде у ворот Юнъи-хоу было шумно и людно, как на рынке, теперь же усадьбу окружили войска, и даже птица не смела присесть на ступени. Резные балки и расписные стропила дышали холодом запустения. Многолетнее процветание казалось лишь сном. Всех охватил страх: никто не знал, в какой именно день высоко занесенный топор обрушится на их шеи.

Хозяин дома, Янь Му, лежал в постели с бледным лицом и безостановочно кашлял. Янь Линь сидел у окна с чашей лекарства и подшучивал над отцом:

– Я же просил вас не пить в тот дождливый день. Вы не послушали, да еще и меня уговорили составить компанию. И что же? Простуда и головная боль. Теперь признаете, что были неправы?

– Снадобье слишком горькое, – недовольно поморщился Янь Му.

В спальню вошел Цин Фэн, слуга Янь Линя. Он огляделся и, понизив голос, доложил:

– Господин, из мастерской «Благая судьба» доставили приглашения на церемонию совершеннолетия, которые вы заказывали месяц назад. Их сейчас проверяет охрана. Управляющий поручил мне спросить, что с ними делать. Нужны ли они? Рассылать их или нет?

Янь Му посмотрел на сына. Деревянная ложечка, которой юноша размешивал лекарство, замерла. Он даже не поднял глаз и спокойно сказал:

– Конечно, нужны. Разослать обязательно. Почему нет?

– При нынешнем положении дел кто рискнет к нам прийти? К чему эти хлопоты? – вздохнул отец.

– Человеческие сердца познаются в беде, – невозмутимо заявил Янь Линь. – Небо дарует нам шанс разглядеть, кто есть кто. Зачем же пренебрегать этой возможностью?

Юнъи-хоу растерялся, а его сын повернулся к Цин Фэну:

– Ступай и передай приказ управляющему.

Слуга с удивлением посмотрел на молодого господина, будто не ожидал услышать такие слова. Спустя время он опомнился, поклонился и вышел. Янь Линь подал отцу лекарство, тот принялся пить и долго молчал. Лишь когда чаша опустела, он откинулся на подушки, моргнул и с трудом проговорил:

– «Капля точит камень, а из песчинок можно выстроить пагоду…» Господин Се действительно так сказал?

– Да, – ответил Янь Линь, уставившись в пустую чашу.

Юнъи-хоу вдруг рассмеялся. Из его глаз, окруженных морщинами, покатились горькие слезы.

Глава 15. Игра на бирже

Перед уходом Цзян Сюэнин, поразмыслив, сказала:

– Есть еще одно дело, отец. В ближайшие полгода я почти все время буду проводить во дворце. Возвращаться домой смогу раз в десять дней, и то ненадолго. Зачем мне такая толпа служанок и нянек? Кто-то, разумеется, должен поддерживать порядок, но девиц слишком много. Думаю, нужно уволить часть. Тан-эр и Лянь-эр преданы мне всем сердцем. Пусть экономка возьмет их в помощницы и научит вести счетные книги. Или можно отправить их в загородное поместье набраться житейского опыта.

Видя, как повзрослела младшая дочь, Цзян Бою испытывал гордость, к которой, однако, примешивались сложные чувства. Последняя просьба его и вовсе озадачила.

– Сократить число прислуги – разумная мера, только зачем твоим личным служанкам учиться вести счета или управлять поместьем?

Цзян Сюэнин догадалась, что наступил подходящий момент изложить свои мысли о будущем, и заговорила, взвешивая каждое слово:

– Если ты знаешь о случившемся во дворце, значит, понимаешь, что я лишь чудом избежала беды. Я росла в деревне под опекой наложницы, а когда попала в столицу, ее пышность и блеск поразили меня, привыкшую к вольной сельской жизни. Теперь же, после череды испытаний, я вижу, что, невзирая на роскошь, настоящей свободы здесь нет. Мои мысли, возможно, наивны, но прошу тебя не смеяться. Когда учеба во дворце завершится, я хочу покинуть столицу и пожить в загородном поместье.

Цзян Бою замер от неожиданности. Желание Нин вернуться в деревенскую глушь его ошеломило. Однако, обдумав ее доводы, мужчина признал, что после стольких потрясений у дочери вполне могли возникнуть подобные мысли. Чувство вины охватило его с новой силой.

Он открыл рот, помолчал и лишь потом неуверенно заговорил:

– Доченька, ты ведь еще молодая, даже замуж не вышла. Куда же ты собралась? Пусть тебе не суждено быть с Янь Линем, ты вполне можешь встретить кого-то другого, даже получше. Уж если уезжать из столицы, то с надежным человеком и в хорошую семью. Не волнуйся, я понимаю, как тебе тяжело. Просто твоя матушка… она… Эх!

Цзян Бою хотел сказать что-нибудь в оправдание госпожи Мэн, но, глядя в прекрасные глаза дочери, не смог вымолвить ни слова, тяжело вздохнул и похлопал дочь по плечу.

– Ты, наверное, устала. Во дворце-то, поди, даже поспать толком не удавалось. Ступай отдохни. Я велю экономке взять в помощницы Тан-эр и Лянь-эр, как ты просила.

Цзян Сюэнин заговорила об отъезде, чтобы подготовить почву. Ведь, если спустя полгода она заявит о желании покинуть столицу, родители могут и воспротивиться. Барышня и не ожидала получить от отца прямое согласие, поэтому не упрашивала и не спорила. Послушно кивнув, она поклонилась и вышла из кабинета.

Пока Цзян Сюэнин беседовала с отцом, Тан-эр и Лянь-эр уже успели разузнать все что нужно