История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Двадцать лет назад Пиннань-ван, объединившись с Небесным учением, поднял мятеж. После его поражения таинственный глава братства покинул столицу вместе с последователями. Под натиском правительственных войск ряды сектантов значительно поредели. Однако учение успело пустить глубокие корни, к тому же рядом с главой всегда находились двое исключительно мудрых советников. Старшего величали господином Гунъи, а второго, почти не появлявшегося на людях, именовали отшельником Ду Цзюнем. Их мало кто видел, но они не раз предугадывали действия противника. Хотя двор располагал мощной армией, императорские военачальники постоянно оказывались на шаг позади. Сторонники секты, преимущественно простолюдины, сооружали святилища в укромных местах, поэтому полностью искоренить Небесное учение не удалось. В последние годы борьба с мятежниками ослабла, и секта усилила свое влияние на юге империи, вдали от столицы. Неужели бунтовщики вновь собираются нанести удар?

Цзян Сюэнин помнила, что в прошлой жизни последователи Небесного учения не раз нападали на нее, а Се Вэю почти удалось их уничтожить. Но сама она знала о секте мало и не понимала, что они теперь замышляют. Одно было ясно: дом Юнъи-хоу вот-вот постигнет беда. Появление в столице сектантов не предвещало ничего хорошего, ведь недоброжелатели могли использовать их в своих целях.

Барышня прижала пальцы к вискам. Казалось, в голове натянулась тугая струна, причинявшая боль.

– Отец дома?

– Дома, – осторожно ответила Тан-эр. – Услышал, что вы возвращаетесь, и нарочно остался, чтобы поговорить.

Цзян Сюэнин кивнула:

– Когда вернемся, сначала пойду к отцу. А вы пока разузнайте, что происходит в доме Цинъюань-бо. Особенно меня интересует положение Ю Фанъинь.

Глава 14. Прошлое

Цзян Бою уже какое-то время ждал в кабинете. Вести о недавних событиях во дворце дошли до его ушей. К счастью, дочь отделалась испугом, а император даже ее наградил, причем дары получила не только она, но и вся семья. Ему как отцу оставалось лишь благодарить императора за милость и не задавать лишних вопросов. Однако, если подумать… сначала дом Юнъи-хоу окружают войска, а следом оговорили Нин. Возможно ли, что это простое совпадение?

Цзян Бою было немного за сорок. Хотя ему удалось дослужиться до поста помощника главы Палаты финансов, мужчина понимал: его успех обусловлен тем, что он некогда помог Се Вэю добраться до столицы и косвенно содействовал восхождению Шэнь Лана на престол. С некоторой натяжкой его можно было считать «сподвижником дракона». Благодаря этому Цзян Бою удержался при дворе, хотя сам не стремился к высоким постам. Даже в нынешнем положении ему грозила опасность, а дальнейшее повышение и вовсе сулило интриги и смертельные схватки, затрагивающие интересы сильных мира сего. Мало кому удавалось возвыситься и уйти на покой с честью и в полном здравии. Большинство же купалось в богатстве и почестях лишь до того дня, когда на них обрушивалась беда. Именно так произошло с домом Юнъи-хоу.

Хозяин усадьбы посмотрел на лежавший перед ним «Комментарий господина Цзо» и тяжело вздохнул. Сосредоточиться на чтении не удавалось.

– Господин, вторая барышня вернулась, – доложил старый управляющий, откинув занавесь, и посторонился, уступая дорогу.

Цзян Сюэнин, выйдя из экипажа, направилась прямиком в кабинет. Переступив порог, она почтительно поклонилась сидящему за столом мужчине:

– Приветствую тебя, отец. Я пришла справиться о твоем здравии.

Дочка Нин всегда отличалась неслыханной строптивостью. Лишь незадолго до поступления на службу во дворец она вроде бы поумнела и остепенилась, но после того, как ее попытались оклеветать, сердце отца вновь наполнилось тревогой. Теперь, глядя, как она стоит перед ним, живая и невредимая, Цзян Бою ощутил на душе тяжесть. Он подошел, положил руку девушке на плечо, внимательно осмотрел ее с головы до ног и кивнул.

– Хорошо, хорошо. Присаживайся, поговорим.

Цзян Бою опустился на теплый кан, на котором были разложены парчовые подушки. Служанка внесла и поставила на пол изящный табурет. Барышня села, внимательно поглядела на отца и спросила:

– Тан-эр сказала, что ты нарочно остался дома, чтобы дождаться меня. Что-то случилось?

Ее лицо было спокойным. Вздорное и жестокое выражение, с которым она прежде смотрела на окружающих, задыхаясь от злости, бесследно исчезло. После пребывания при дворе в ее манерах чувствовались выдержка и благородство, приличествующие барышне из знатной семьи. Но за внешним спокойствием угадывалась внутренняя подавленность. Цзян Бою всегда надеялся, что младшая дочь станет такой же рассудительной и благовоспитанной, как Сюэхуэй. Теперь же, вспомнив ту дерзкую и упрямую девчонку, он вдруг подумал: «Лучше бы осталась прежней».

Отец горько усмехнулся при мысли о том, что собирался сказать, и на миг растерялся, подбирая слова. Лишь спустя время он опустил голову и заговорил:

– Я слышал, что случилось с тобой во дворце. А что стряслось с семьей Юнъи-хоу, ты, наверное, тоже знаешь?

Девушка кивнула, и Цзян Бою продолжил:

– Несколько дней назад при дворе произошло нечто серьезное. На нефритовом жезле жуи, который доставили из Управления дворцового хозяйства и поднесли вдовствующей императрице, обнаружили крамольную надпись. Эти строки не что иное, как призыв Небесного учения «исполнить волю Небес». Если бы следы привели к уцелевшим соратникам Пиннань-вана, еще куда ни шло, но неведомо как в дело втянули род Юнъи-хоу. Их подозревают в связях с приспешниками Пиннань-вана и сговоре с сектой. Утверждают, что двор завладел письмами, подтверждающими это. Истина пока не раскрыта, однако усадьбу Юнъи-хоу заблаговременно окружили войсками, чтобы пресечь возможное бегство или бунт. Ждут окончания следствия, чтобы вынести приговор. Полагаю, шансов на благополучный исход почти нет.

Письма! Цзян Сюэнин знала, к чему все идет, но, услышав из уст отца подтверждение своих опасений, ощутила роковой груз предначертанного. В прошлой жизни все было так же. Дом Юнъи-хоу признали виновным именно потому, что двор нашел доказательства его связи с мятежниками в личных письмах. В прежней жизни барышня так и не смогла найти этому объяснение…

– Говорят, оставшиеся в живых сторонники Пиннань-вана давно утратили силу, – сказала она, глядя на Цзян Бою. – Сам он мертв, а его последователи малочисленны, разобщены и гораздо менее опасны, чем Небесное учение. В руках Юнъи-хоу находится треть военной мощи империи. Двадцать лет назад он вместе с Чэн-гуном повел войска против союзных сил Пиннань-вана и Небесного учения и снял со столицы осаду. Между ним и мятежниками должна была возникнуть непримиримая вражда. Как же спустя столько лет они могли наладить какие-то связи?

– Даже тебе это кажется нелепым, – горько усмехнулся Цзян Бою, – но как раз поэтому доводы обвинителей выглядят настолько убедительно. Увы, так уж устроены