Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

Я нацепила на лицо максимально вежливую улыбку. Устраивать сцены или вести себя как сучка я не собиралась. По крайней мере, я себя в этом убеждала.

— Да брось, вообще нет! — ответила я. Блин, по-моему, я это даже как-то слишком восторженно выпалила. — Не глупи. Всё нормально, честно, — настаивала я.

Она покачала головой:

— Нет, я серьёзно. Я почти всё время провожу в лаборатории, так что мои навыки общения порой оставляют желать лучшего. И я поняла, что, скорее всего…

— Заставила меня почувствовать себя недоразвитой дурой? — закончила я за неё.

Она густо покраснела.

— Господи. Да. Клянусь, я сделала это не со зла.

Я не была уверена, действительно ли она так сильно раскаивается и чувствует себя неловко, как показывает, но на всякий случай всё равно словила от этого злорадный кайф.

— Всё путём. Я прекрасно знаю, кто я такая.

София неуверенно улыбнулась, явно не понимая, как реагировать на такой ответ.

— Оу. Ну ладно, в общем, ещё раз прости.

Я натянуто кивнула:

— Ладно. Так и быть, прощаю. — Я скрестила руки на груди. — Фишка в том, что ты права. С образованием у меня полная жопа. Семья была всратая, и некому было сказать мне окончить школу, пойти в колледж и всей этой хернёй заниматься. И уж точно некому было за это платить. Но это похуй. Сейчас я сама работаю над собой, и мне нахрен не нужно, чтобы кто-то указывал мне, что делать. Только я сама.

Ну и мой инспектор по УДО. Но эту мелкую деталь я добавлять в свой монолог не планировала.

Она захлопала глазами, помолчала несколько секунд, а затем улыбнулась — впервые без этой своей дежурной маски.

— Вот теперь я начинаю сомневаться, достаточно ли Маркус хорош для тебя.

— Думаю, мы стоим друг друга, — отрезала я.

Она полезла в сумочку и выудила визитку.

— Слушай, вот мои контакты. Может, как-нибудь пересечёмся, попьём кофе или типа того? Начнём всё сначала и с чистой страницы?

«Да никогда в жизни, блядь», — подумала я, но вслух просто кивнула и забрала карточку.

— Конечно. Я, э-э, погоди секунду.

Я порылась в сумке, нашла какой-то обрывок бумажки и нацарапала свой номер, попутно соображая, какого хера я вообще даю ей свои данные. Мне нахрен не сдались эти весёлые девичьи посиделки за латте, но не ответить взаимностью было бы просто пиздец как невежливо.

К счастью, из-за угла в конце коридора показался Маркус и заметил меня.

— О, привет, я тебя уже везде обыскался, — сказал он. — Ты готова ехать?

— Раз ты так говоришь, то ладно, — ответила я вместо «да блядь, погнали быстрее!», которое вертелось на языке. Я вежливо улыбнулась Софии: — Было очень приятно поболтать. — После чего развернулась и пошагала за Маркусом, не дожидаясь ответа.

Я терпела до тех пор, пока мы не залезли обратно в пикап, и только тогда повернулась к Маркусу:

— Ты спросил у Софии, что она знает про того покойного охранника?

— Спросил, — он глянул на меня с улыбкой. — Честное слово, спросил.

— И?

— Она его не знала. Это огромная лаборатория, там куча народу работает. Извини.

В ответ я лишь натянуто кивнула.

— И что это вообще за тёрки были у тебя с дядей? — спросила я, как только мы выехали на трассу.

— О чём ты?

Ой, блядь, в эти игры я играть точно не собиралась.

— Какого хера ему понадобилось снова с тобой шушукаться?

Маркус сжал моё колено:

— Да просто семейные дела. Спрашивал, как там учёба, когда диплом получу. Всякое такое.

Он мне врал. Я не могла объяснить, откуда это знаю, но в его ответе явно сквозило какое-то гнилое лукавство. Может, про учёбу они и говорили, но там явно было что-то ещё.

— Ты никогда не говорил мне, что учишься на магистра, — заметила я, решив пока сменить тему. — Ты где колледж окончил?

— В Луизианском университете в Лафайетте. Сначала учился на уголовном праве, а потом перевёлся на социологию.

— То есть ты всегда хотел быть копом? — поинтересовалась я.

— Вообще-то я собирался поступать на юридический, — ответил он с застенчивым смешком, отчего я аж глаза округлила. — Но потом у мамы обнаружили рак груди, и я решил остаться поближе к дому, а юридический отложить. Пошёл в офис шерифа, да так там и застрял.

— Сочувствую насчёт мамы, — буркнула я, не зная, что ещё сказать.

Он улыбнулся:

— Спасибо. Сейчас она в порядке. Опухоль нашли на ранней стадии, и она уже семь лет как чиста.

— А зачем тебе тогда степень магистра? Или ты всё-таки собираешься на юридический?

Это вообще одно и то же или как? Я ни хера не шарила во всей этой системе образования. И уж точно никогда не планировала лезть во всё это дерьмо.

— Вообще-то, это идея дяди, — признался Маркус. — Он считает, что мне со временем нужно двигать в политику, и федеральный уровень был бы хорошим стартом.

— А-а. Понятно. — Я замолчала на секунду. — А ты сам-то этого хочешь?

Его предсказуемый кивок меня не удивил:

— Ну да, наверное. В смысле, я не горю желанием оставаться обычным копом следующие двадцать лет. — Он покосился в мою сторону. — К тому же, как подметил дядя, у меня есть определённые навыки и способности, которые могут весьма пригодиться в федеральных силовых структурах.

«Ты что, блядь, делаешь абсолютно всё, что тебе велит твой дядя?» — подумала я, но прикусила язык. Несколько минут мы ехали в тишине, пока я прокручивала в голове события этого вечера, да и вообще всех последних дней. А ещё я обдумывала всё, что сказал Пьетро, и особенно то, о чём он промолчал.

— Почему ты не сказал своему дяде, что я посчитала того чувака из лабы зомби? — наконец выдала я. — Я чувствовала себя там полнейшей идиоткой.

Он вздохнул:

— Энджел, прости. Я просто знал, какая у него будет реакция. И очень надеялся, что ты сама не станешь поднимать эту тему.

«Ну так мог бы, сука, меня об этом предупредить», — подумала я, но снова сдержалась.

Мы уже почти подъехали к его дому, когда я повернулась к нему и спросила:

— А почему для тебя было так жизненно важно, чтобы я сама допёрла до всей этой темы с зомби?

— В смысле?

Я глубоко вздохнула, пытаясь попонятнее сформулировать свою мысль:

— Ну смотри: ты превратил меня в зомби, потом подкинул мне мозговые смузи в приемный покой, устроил меня на работу, а потом оставил записку, типа «не сдерживай свои желания».

Его лоб прорезала хмурая складка: