Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

чтобы я хоть хера понимала в хирургии, все мои познания ограничивались сериалами по телику, но в этих шоу вечно показывают какую-нибудь медсестру, которая стоит по правую руку от врача, пока тот пафосно выкрикивает: «Зажим!» или «Скальпель!». Впрочем, учитывая, насколько суровая реальность работы копов и судмедэкспертизы отличалась от телевизионных сказок, существовала огромная вероятность, что и медицинские сериалы врали напропалую.

Инструменты в руки я ему, конечно, не подавала, но весь его алгоритм знала назубок. Это спасало меня от риска выронить что-нибудь или сотворить какую-нибудь ещё глупость на глазах у кучи свидетелей.

— Чего они все тут выстроились? — тихонько поинтересовалась я у доктора Леблана в один из моментов.

Он тихонько вздохнул:

— Дело обещает быть громким, учитывая, что подозреваемый номер один — её парень…

— …который по совместительству является главным подозреваемым в тех убийствах с обезглавливанием, — закончила я за него.

Он хмуро кивнул и снова склонился над столом. Вместе мы сняли бумажные пакеты с рук Марианны, чтобы Шон мог отщёлкать их во всех деталях. Никаких следов того, что она кого-то скребла или царапала, я не заметила, но доктор Леблан всё равно взял соскобы из-под ногтей, а затем аккуратно состриг их и убрал в маленький бумажный конверт. Я так понимала, это говно отправят в лабораторию ДНК, чтобы сравнить с образцами того подозреваемого, которого они в итоге нарисуют. Скорее всего, Эда. Интересно, а у них вообще есть ДНК Эда для сравнения? Я трахала себе мозг этой мыслью несколько минут, пока наконец не допёрла, что это вообще не моя забота. Пусть детективы сами ломают голову над такими деталями.

Обычно в мои обязанности входило распиливать и вскрывать черепушки, но в этот раз доктор Леблан помогал мне сам, поскольку Марианне выстрелили прямо в голову. Моё уважение и восхищение этим мужиком взлетели до небес, когда он начал аккуратно, шаг за шагом направлять мои руки, объясняя, как вскрыть череп так, чтобы не повредить и сохранить все улики от пулевых ранений в кости. Я до усрачки чётко ощущала присутствие наблюдателей за спиной, но доктор Леблан обставил всё так, будто это я делаю ему огромное одолжение и полностью контролирую процесс, а не просто тупо выполняю его пошаговые команды. Меня даже не бесило, что мне постоянно приходилось замирать на месте, чтобы Шон успевал запечатлеть раны на камеру.

Я аккуратно извлекла мозг, переложила его на чашу весов и вернулась к опустевшей черепной коробке.

— Рана на лбу — это однозначно входное отверстие, — обычным голосом произнёс доктор Леблан, подзывая наблюдателей поближе к столу. — Видите, как кость выгнулась внутрь с обратной стороны черепа? — Он указал на скошенные края, пока Шон делал очередную серию снимков.

— Это как когда стреляешь из воздушки по стеклу, — вставила я и тут же густо покраснела, решив, что сморозила полнейшую херню.

Но доктор Леблан одобрительно мне улыбнулся:

— Вот именно, — подтвердил он. — Никогда не верьте тем, кто утверждает, будто по внешнему виду раны может с ходу определить, где входное, а где выходное отверстие. Почти во всех случаях нужно исследовать череп изнутри.

Мой стыд тут же сменился тёплым чувством гордости. Я отступила на шаг назад, чтобы дать Шону больше места для съёмки, а затем вернулась к работе, помогая заканчивать вскрытие. К моменту, когда мне пришло время зашивать Y-образный разрез на её торсе, все остальные уже убрались восвояси. Я заканчивала работу в тишине и покое, пока доктор Леблан набрасывал свои заметки в блокнот, а затем бережно уложила её обратно в мешок для трупов. Запечатав большой пластиковый пакет со всеми органами, которые патологоанатом извлёк и нарезал для образцов, я засунула его туда же, в мешок, уложив между её ног. «Вот этот мозг я уж точно жрать не стану», — твёрдо решила я, увозя каталку обратно в холодильную камеру. У меня бы рука не поднялась сожрать того, кого я знала лично и к кому хорошо относилась.

Когда я вернулась в секционный зал со следующим покойником на сегодня, доктор Леблан уже ждал меня во всеоружии. Нашим новым клиентом был парень лет двадцати с хвостиком, который, судя по всему, отъехал от передозировки наркоты. От таких жмуров меня до сих пор бросало в дрожь каждый раз, когда приходилось с ними возиться. «Не иначе как по милости божьей я сама не оказалась на его месте» и вся эта херня, хотя я сильно сомневалась, что бог имел хоть какое-то отношение к тому, что меня превратили в зомби. С другой стороны, если бы меня тогда не обратили, я бы гарантированно сдохла. Я уже была упоротая в хлам, когда мой несостоявшийся насильник подсыпал мне в стакан рогипнол. Когда я отключилась и у меня начались проблемы с дыханием, этот мудак запаниковал и повез моё тело в болото, чтобы скинуть там концы в воду, но на одном из поворотов не справился с управлением и улетел в кювет. Либо от передоза, либо от полученных травм мне пришёл бы окончательный пиздец, если бы Маркус не оказался свидетелем той аварии и прямо на месте не принял единственное решение, которое могло меня спасти.

Я перетащила тело жертвы передозировки на стол и подготовила к процедуре, пока доктор Леблан проводил первичный осмотр и делал пометки в своём блокноте. Я сделала шаг назад, когда он взял скальпель со столика с инструментами, но, к моему полнейшему изумлению, он протянул его мне рукояткой вперёд.

Я на автомате перехватила инструмент, тупо уставилась сначала на него, а затем подняла глаза на доктора.

— Э-э. Вы же шутите, да? Хотите, чтобы я сама его вскрыла?

— Ты справишься, Энджел, — заверил он меня. — Ты девчонка пробивная, с характером, да и желудок у тебя лужёный. Ты видела, как я это делаю, уже несколько сотен раз. Давай, делай надрез.

Я скорчила кислую мину.

— А можно я буду просто по старинке черепа пилить? — заныла я, возможно, даже слегка капризным тоном.

Доктор Леблан тихонько хмыкнул:

— Нельзя, потому что я ленивая задница.

— Да щас прямо!

— Ну ладно, тогда так: потому что ты полностью к этому готова, а значит — должна делать.

Я хмуро уставилась на скальпель в своей руке. Патологоанатом уже какое-то время прозрачно намекал, что скоро начнёт активнее привлекать меня к самому процессу вскрытия — но истинный смысл этих слов дошёл до меня только сейчас.

— Я готова ко многим вещам, которые мне, пожалуй, делать вообще не стоит, — буркнула я.

На его губах заиграла лёгкая улыбка.

— Я верю, что у тебя достаточно