Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

«не слишком занят» в этой природе не существует, — нравоучительно отрезала она. — У нас тут, вообще-то, скопился дикий завал из нераскрытых дел, если ты не в курсе.

Он одарил её самой примирительной улыбкой:

— Ну да, конечно, но я ведь всегда пиздец как мил с вами, девчата, и заслужил того, чтобы меня продвинули в очереди перед остальными грубыми ублюдками.

Она фыркнула, но всё же сняла трубку и набрала номер:

— Слышь, тут припёрся детектив Рот и вовсю пытается лизать нам задницу, потому что ему нужно сделать одну херню прямо здесь и прямо сейчас. Мне послать его на хуй или как?

Я аж глаза округлила от такой прямоты, но Трейси поймала мой взгляд и подмигнула.

— Поняла, — бросила она в трубку и повесила её. — Шон сказал, что с тебя обед, — передала она Бену, — но он выйдет и всё сделает.

— Идеально, — обрадовался Бен. — Пусть запишет на мой счёт.

Меньше чем через минуту запертая дверь открылась, и на пороге показался тот самый рыжий криминалист.

— О, привет, Энджел. Привет, Бен. Заходите. У вас тут всего один предмет, да? — Он одарил Бена пиздец каким недоверчивым взглядом: — Надеюсь, это не как в прошлый раз, когда ты притащил пятьдесят три пивные банки?

Бен со стоном выдохнул:

— Я же клялся, что в том дерьме не было моей вины.

— Ну разумеется, — хмыкнул рыжий, закатив глаза. — Проходите давайте, колитесь, что там у вас.

Мы послушно поплелись за ним через лабораторию. И точно так же, как во время моей первой экскурсии по офису коронера, я была знатно разочарована, не обнаружив вокруг никакого неона, хрома или прочей крутой и пафосной высокотехнологичной херни. Ничего, кроме тесных кабинетов и дряхлого лабораторного оборудования. В конце концов мы вышли в просторный зал, где стояли четыре огромных стола, погребённых под безумным количеством коробок и пакетов с наклейками «Вещдок». Шон затормозил у стола, где оставался хоть какой-то клочок свободного места, выудил из коробки пару латексных перчаток и натянул их на руки. Бен выложил пакет с часами прямо перед ним, а я с нетерпением наблюдала, как Шон аккуратно вскрыл пакет и заглянул внутрь.

— Ладно, засунем эту хреновину в камеру окуривания и посмотрим, что из этого выйдет, — резюмировал он.

— В камеру окуривания? Это ещё что за залупа? — поинтересовалась я.

Я понимала, что рискую выглядеть полной идиоткой, но мне было дико, просто до умопомрачения любопытно, как работает вся эта криминалистическая магия. Даже без хрома и неона.

К счастью, Шон не счёл мой вопрос тупым.

— Окуривание парами суперклея. Всё, что для этого нужно — герметичный резервуар, немного тепла и несколько капель обычного суперклея. — Он поднял часы рукой в перчатке. — Видишь ли, отпечатки пальцев оставляют после себя следы: аминокислоты, белки, жирные кислоты. И вся эта шняга вступает в реакцию с парами, которые выделяются при нагревании суперклея. В итоге образуется липкое белое вещество, которое намертво въедается в рельеф отпечатков, делая их видимыми. — Он развернулся и пошагал в сторону: — Пойдём, сама увидишь.

Я с готовностью устремилась за ним в соседнюю комнату. В самом центре высился металлический стол, а вдоль одной из стен выстроился ряд камер со стеклянными дверцами самых разных калибров — от небольших, высотой всего сантиметров тридцать, до огромных шкафов от пола до потолка.

— Вот это и есть камеры окуривания, — пояснил он, аккуратно открывая дверцу одной из самых маленьких.

Он бережно подвесил часы на металлический крючок, затем вскрыл маленький пластиковый тюбик и выдавил содержимое на металлический поддон в самом низу камеры. Закрыв стеклянную дверцу на замок, он потыкал в кнопки на панели управления.

— Сейчас камера нагреется, чтобы пошли пары, и они осядут на любых отпечатках, какие только есть на часах, — объяснил он. — А когда процесс закончится, система безопасно выветрит все остатки клея наружу. — Он одарил меня кривой ухмылочкой.

— Это, блядь, просто огромный шаг вперёд по сравнению с методами, которыми нам приходилось пользоваться раньше. Тогда у нас по сути был обычный аквариум.

Я заворожённо наблюдала, как туман медленно заполняет стеклянный резервуар.

— И сколько это занимает по времени?

— Минут пять, но потом ещё нужно дождаться, пока камера всё выветрит. Как я и сказал, это в сто раз лучше метода с аквариумом, где нам приходилось тупо срывать крышку и драпать со всех ног, чтобы не надышаться токсичными парами клея.

Спустя короткое время лампочки на панели загорелись зелёным, и Шон аккуратно извлёк часы. Он придирчиво осмотрел их через увеличительное стекло и довольно закивал.

— Ну надо же, на часах остался просто идеальный отпечаток, — объявил он, к моему дикому восторгу. — С этим говном я уже точно смогу прогнать поиск по AFIS.

Я затаив дыхание наблюдала за тем, как Шон принялся обрабатывать отпечаток специальным порошком, затем снял его куском липкой бумаги (которую, как я узнала, называют дактилоскопической лентой), сфотографировал получившийся след и перегнал цифровое изображение в компьютер. Оттуда он вывел картинку на экран и начал размечать увеличенный отпечаток красными точками — он объяснил, что это «минуции», то есть места, где папиллярные линии заканчиваются, сходятся, раздваиваются или просто образуют точки.

Выглядело это чертовски круто и одновременно с этим — нудно до умопомрачения.

— Напомни-ка, кем этот чувак должен быть по бумагам? — спросил Шон, забивая отпечаток со всеми размеченными точками в базу данных.

Бен заглянул в папку дела.

— Норман Кирни. — Он оттараторил дату рождения и номер соцстрахования. — Его пальцы железно должны быть в системе, потому что все сотрудники NuQuesCor в обязательном порядке проходят проверку анкетных данных.

Шон потыкал ещё в несколько клавиш.

— Да, вот его отпечатки.

Его глаза забегали по экрану, а затем лоб прорезала хмурая складка.

— Вот только отпечаток с часов с ними ни хера не совпадает.

Внутри меня будто током прошило, а Бен тихонько присвистнул.

— Энджел, — выдохнул он, — я, сука, пиздец как рад, что согласился тебе подыграть.

Я выдавила из себя слабую улыбку.

Шон покосился через плечо:

— Теперь нам осталось только выяснить, чьи же это пальцы на самом деле.

— И где, блядь, настоящий Норман Кирни? — добавила я.

Бен скривился:

— Охуительный вопрос.

Моему терпению пришлось несладко, пока мы ждали результатов — похоже, ожидание вообще было главной фишкой всей этой криминалистической науки. Я нервно ёрзала на стуле, пока на экране компа что-то безостановочно мелькало. Оставалось только надеяться, что система реально работает.

Минут через десять наши мучения наконец окупились.

— Так, а вот это уже странно, — услышала я бормотание Шона.

— Что-то нашёл? — спросил Бен, подаваясь вперёд, чтобы заглянуть