Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

с Маркусом общая тайна, единственное, что нас объединяло и в чём, как я думала, фифа вроде Софии никогда не сможет поучаствовать, потому что она не из нашего теста. И вот на тебе… она тоже в теме — и, судя по всему, преспокойно принимает тот факт, что Маркус зомби. И что тогда остаётся мне?

Я изо всех сил постаралась проглотить эту обиду и натянуть на лицо максимально похуистичную улыбку.

— Ну окей, так даже проще, — выдавила я. — Короче, я только что узнала, что тот чувак, который разбился в вашей лабе, реально был зомби. — Я перевела на Маркуса быстрый взгляд в духе «я же, блядь, говорила!».

София тихонько ахнула:

— Ты уверена?

— Но как он тогда мог выглядеть настолько мёртвым? — нахмурился Маркус. — Энджел, с чего ты вообще это взяла?

Я пересела на самый край дивана.

— Да потому что вся дичь не в том, что он просто был зомби. А в том, что этот чувак — один из тех зомби, которых уже убил Эд.

Маркус захлопал глазами:

— Это же бред какой-то. В каком смысле?

Я быстро вывалила им всю историю про отпечаток пальца на часах, пробивку по базе данных, сравнение фоток, шрам на подбородке и родинку. Маркус всё ещё смотрел на меня со скептическим видом, а вот София судорожно сцепила пальцы и сжалась в комок.

— Это… это так много объясняет, — произнесла она дрожащим сигналом. — Он сто процентов охотился за моими исследованиями. — Она подняла глаза на Маркуса. — Пьетро обязан об этом узнать. Я точно знаю, что кто-то копался в моих файлах. Каким-то образом одна из других зомби-группировок пронюхала про это дерьмо. Мне… мне нужна защита.

Он тут же придвинулся к ней ближе:

— Мы не дадим тебя в обиду, София, не переживай.

Я нахмурилась и выставила ладонь вперёд:

— Так, стопэ на секунду. Может, мне кто-нибудь, блядь, по-русски объяснит, что тут вообще за херня происходит? Какое ещё исследование? Какие ещё, нахрен, «зомби-группировки»?

София глубоко вздохнула и выпрямилась.

— Я знаю о существовании зомби уже несколько лет, практически с тех самых пор, как обратили Маркуса. Пьетро пришёл ко мне и предложил профинансировать мои исследования в надежде, что я смогу либо найти лекарство, либо изобрести искусственный заменитель пищи, который избавит вас от необходимости жрать человеческие мозги.

— И что, лекарство есть? — спросила я, хотя тут же поймала себя на мысли: а захочу ли я вообще становиться прежней? При всей странности и мерзости зомби-бытия, у него определённо были свои охуенные плюсы.

Она грустно покачала головой:

— Невозможно убрать паразита, не угробив при этом самого носителя.

— Погоди, — притормозила я её. — Так это не вирус какой-то, что ли?

— Нет, и я сейчас объясню почему, — ответила она, и её лицо мгновенно оживилось. Было видно, что эта тема её реально штырит. — Понимаешь, вирусы заражают организм ради того, чтобы тупо размножаться, в то время как паразиты заселяются в тело, чтобы получить дом, жить на халяву и кайфовать до конца своих дней. Для тех зомби, которых показывают в кино, да, вирус вполне логичен — они безмозгло шныряют вокруг, пытаясь перекусать как можно больше народу для распространения заразы. Но в твоём случае, в случае настоящих зомби, главная цель паразита заключается в выживании носителя. Он, блядь, буквально угнал всё твоё тело под свой контроль, чтобы гарантировать, что ты не сдохнешь.

— Ну ладно, — неуверенно протянула я, а потом скривилась: — Нет, стоп, я всё равно ни хера не догоняю. Паразит… типа глистов, что ли? И чем это отличается от вируса?

Она ухмыльнулась, но это была не издёвка над моей тупостью. Это была её личная территория, тема, в которой она плавала как рыба в воде.

— Фишка вот в чём, — пустилась в объяснения она. — У паразитов и вирусов есть общие черты: им обоим нужно заразить хозяина и использовать его ресурсы, чтобы выживать и плодиться. Но их «философия бизнеса» отличается кардинально. Бизнес-модель вируса построена на том, чтобы захватить твои клетки и подчистую высосать вообще все ресурсы, до которых его загребущие лапы смогут дотянуться — до тех пор, пока носитель либо не отбросит коньки, либо его иммунная система не вышвырнет этот вирус нахрен. — Она сделала паузу и наклонила голову: — Ну, или не загонит в спячку. На самом деле куча вирусных инфекций остаются с нами навсегда. Наш иммунитет просто привыкает к ним и принудительно отправляет на пенсию или в анабиоз — типа как ветрянку, герпес, бородавки или гепатит.

Меня аж передёрнуло.

— Да ладно? Я в детстве болела ветрянкой. Ты хочешь сказать, что эта херня до сих пор сидит во мне?

Она тихонько хмыкнула:

— Ну, конкретно в тебе, скорее всего, уже нет — с тех пор, как ты стала зомби. Но почему так вышло, я объясню чуть позже.

— Не грузись, Энджел, — подал голос Маркус. — Я сам проходил этот краткий курс «Зомби для чайников». К счастью, София умеет разжёвывать всё это дерьмо так, что даже до нашего брата доходит.

— Ну, раз ты так говоришь, — буркнула я, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком уж скептически.

София моей шпильки даже не заметила.

— Сначала давай разберёмся с вирусами, — продолжила она. — Успех для вируса — это наклепать миллиард своих долбанутых копий и сделать так, чтобы его хозяин стал максимально заразным для окружающих, любой ценой. В этой схеме вообще не предусмотрено никакой ответственности или плана по сохранению ресурсов носителя. Вирус тупо рассчитывает на то, что вокруг всегда будет неисчерпаемый запас новых тел для заражения. Пункт «сохранить хозяину жизнь и здоровье» в его прайс-листе просто отсутствует. — Она сделала паузу. — Я люблю сравнивать вирус с какой-нибудь ублюдской корпорацией, которая открывает производство в стране третьего мира, ну, скажем, шьёт кроссовки. После того как из этой несчастной страны высосут вообще все ресурсы, до каких дотянутся, чтобы построить фабрики и наклепать обуви, люди там начинают дохнуть с голоду, а земля превращается в выжженную пустыню. И эта корпорация ни в один момент не задумывается: «Хмм, может, нам стоит тут прибраться или помочь?» Ни хера подобного. Они просто хлопают друг друга по плечу за охуительные продажи кроссовок, сворачивают манатки и уезжают насиловать следующую страну третьего мира. Весь этот паразитический бизнес держится исключительно на допущении, что в мире всегда будет бесконечное количество новых территорий, которые можно сожрать и выплюнуть.

Я переваривала это пару секунд, сама офигевая от того, что реально понимаю, о чём она говорит.

— Точно. И мы ведь не такие.