Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

благоразумия, чтобы действовать с умом. К тому же, на самом деле ты способна на гораздо большее, чем просто числиться рядовым санитаром морга. В некоторых ведомствах ассистент, или дизектор1, делает практически всю грязную работу: вскрывает тело и извлекает органы, после чего патологоанатом просто подходит, осматривает всё и срезает нужные образцы. — Он указал на тело, лежащее на металлическом столе. — Ещё немного практики, и ты вполне сможешь выйти на этот уровень.

Я нехотя сделала шаг к столу.

— Ладно, допустим. Но вы всё равно просто ленитесь.

Он рассмеялся:

— Тьфу ты, раскусила! А я-то думал, что выгляжу дико убедительно в роли мудрого наставника.

— Не-а. Я вижу вас насквозь, — ответила я.

Но по правде говоря, каждый раз, когда доктор Леблан выдавал подобные комментарии, моя очерствевшая маленькая душонка отогревалась так сильно, что я вряд ли смогла бы кому-то это объяснить. Пожалуй, он был единственным человеком во всей моей жизни, кто искренне считал меня умной и верил, что у меня есть потенциал.

— Помощникам прозектора платят больше, — добавил он, хитро подмигнув.

— Ну и какого черта вы сразу с этого не начали? — отозвалась я, занося скальпель.

Я поймала себя на том, что морщусь, когда погружаю лезвие в кожу. Вообще-то глупо, учитывая, что к распиливанию черепушек я уже привыкла. Там-то процедура включала в себя разрез скальпа от уха до уха через макушку, стягивание кожи, а затем работу костной пилой, чтобы срезать крышку черепа и обнажить этот прекрасный, сочный мозг.

Да уж, для большинства людей он вряд ли казался прекрасным и сочным. Но с тех пор, как меня превратили в зомби, от одного вида мозгов у меня слюнки текли так же сильно, как от жареных соленых огурчиков или сэндвича «по-бой» с ростбифом.

Следуя тихим подсказкам доктора Леблана, я сделала два надреза от внешних краев ключиц к середине грудины, а затем аккуратно прорезала торс до самого низа.

— Осторожнее, не задень кишечник, — предупредил он, пока я маневрировала скальпелем в районе пупка. — В этом мало приятного.

Я коротко кивнула, ведя лезвие по животу со скоростью раненой улитки. Любой другой на месте доктора Леблана уже психанул бы и вырвал у меня скальпель из-за такой медлительности, но он не проявлял ни капли нетерпения. Я просто обожала доктора Леблана.

Дойдя до лобковой кости, я наконец вытащила лезвие.

— Ничего себе, — выдохнула я. — Я только что сама вскрыла человека.

— А то! — подбодрил он, похлопав меня по спине. — Не успеешь оглянуться, как начнешь операции проводить.

Фыркнув, я вернула ему скальпель:

— Не дай бог кому-то попасть ко мне на операционный стол.

Он быстро отделил плоть от ребер, а затем отступил, пока я взяла огромный секатор и с хрустом перекусила ребра и грудину, чтобы вытащить большой треугольный кусок грудной клетки.

— Так и быть, пока освобождаю тебя от карьеры хирурга. Но только пока, — он поднял на меня взгляд. — Я сам пошел в медицинский, только когда мне было под сорок. И я был далеко не самым старым на курсе.

— Э-э, думаю, для начала мне надо хотя бы сдать этот тест GED.

— Логично. Ну и как успехи?

— Нормально, — буркнула я, но прозвучало это, судя по всему, совсем неубедительно. Он удивленно приподнял бровь. — Ладно, я только недавно узнала, что сдача этого теста — одно из условий моего испытательного срока, — поморщилась я. — А это значит, мне нужно как-то умудриться за год с небольшим наверстать пять лет, которые я проболталась как необразованная бездельница.

Он пожал плечами, вытаскивая легкие и укладывая их на разделочную доску:

— Я в тебя свято верю. Ну а что будет, если завалишь? Ты правда думаешь, что тебя сразу закроют? Разве не логичнее, что тебе просто продлят срок, пока ты его наконец не сдашь?

Я шумно выдохнула:

— Ну… скорее всего, продлят. А это значит, я продолжу учить и попробую снова.

— Вот это моя девочка, — улыбнулся он. — Ты слишком упрямая, чтобы позволить такой мелкой неудаче тебя сломать. — Он встретился со мной взглядом. — Не то чтобы я думаю, что ты завалишь. За эти последние месяцы ты проделала отличную работу по выживанию. Ты перевернула свою жизнь так, как, наверное, и представить себе не могла.

— Мне немного помогли, — выдавила я слабую улыбку. — В смысле, сама бы я вряд ли справилась.

— Возможно, — согласился он. — Но мне кажется, этот этап ты уже переросла. Тебе ведь больше не нужна помощь, чтобы просто выживать, верно?

Я хотела было возразить, но замерла и задумалась.

— Ну да, в этом плане я вроде бы все освоила. Но с другой стороны, было бы очень паршиво, если бы рядом не осталось людей, готовых меня поддержать, понимаете?

Он улыбнулся и кивнул:

— Да, это нужно каждому из нас. Однако я считаю, что тебе пора сделать следующий шаг.

Я уставилась на него непонимающим взглядом:

— Э-э, это какой еще шаг? Вы про то, чтобы учиться кромсать трупы?

Он тихонько рассмеялся:

— Ну, для начала неплохо, но я говорю скорее в метафизическом смысле. — Он отложил скальпель, скрестил руки на груди и привалился спиной к раковине. — Все это время ты тратила на то, чтобы выживать. Но это просто существование. Ты способна на большее. Сейчас тебе пора начать процветать.

Я даже не знала, что на такое ответить. В итоге просто выдавила:

— Ладно.

Мы продолжили вскрытие, но я поймала себя на том, что постоянно прокручиваю в голове слова доктора Леблана. Он был прав, причем в гораздо большей степени, чем сам мог догадываться. С моей новой природой у меня был потенциал прожить очень и очень долго. Неужели я так и собираюсь вечно оставаться необразованной дурехой?

«Думаю, это зависит только от меня».

Закончив уборку, я стащила мозг того парня с передозом, пристроила контейнер в сумку-холодильник в багажнике своей машины и одновременно достала другую баночку — ту, где лежал мой сегодняшний ужин. Там тоже были мозги, но я хитро замешала их с брокколи, соусом и всякими другими вещами, отчего вся эта мешанина становилась куда более аппетитной. Конечно, у меня не было проблем с тем, чтобы есть мозги в чистом виде, но превращение этого процесса в подобие высокой кухни не только помогало лучше маскировать еду, но и позволяло мне чувствовать себя… ну, более человечной.

Когда я уже доедала, зашел Ник. Нас, санитаров-водителей, было трое, и именно Ник в свое время меня обучал. Он был всего на пару дюймов выше меня, и при определенных обстоятельствах его можно было бы даже назвать