Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

— Мне нужно ехать домой и проверить отца, — ответила я, после чего глубоко вздохнула.

— Слушай, у меня были просто ублюдские последние пару дней. Я больше не хочу ни ругаться, ни выяснять отношения. Пожалуйста, дай мне уехать домой, ладно?

Он вздохнул и отошёл в сторону. Я сделала шаг мимо него, но потом замерла и быстро чмокнула его в щёку.

— Ты мне нравишься. Правда. Но я хочу, чтобы я тебе тоже нравилась, а я, блядь, вообще не уверена, что ты понимаешь, кто я такая на самом деле.

— Энджел…

— Поговорим завтра, хорошо? — перебила я его.

Его глаза потемнели, но он кивнул. Он развернулся и поплёлся к своей входной двери, а я пошагала к машине. Уже уезжая, я глянула в зеркало заднего вида и увидела, что он провожает меня взглядом. Но впервые за очень долгое время я не чувствовала себя куском говна или виноватой из-за того, что бросаю парня, который мне дорог.

Вот только бы понять, что это говорит обо мне самой.

Глава 8

Папаши не было дома, когда я приехала, и у меня, сука, совершенно не было настроения ехать его искать. Мне хотелось просто завалиться на боковую и попытаться забыть весь этот ублюдский кошмар последних двух дней. Сама в шоке, но я реально вырубилась без задних ног буквально секунды через три после того, как залезла под одеяло.

Я проснулась где-то в начале десятого утра. И хотя развить у себя амнезию, чтобы напрочь стереть из памяти последние сорок восемь часов, мне так и не удалось, по крайней мере, я больше не чувствовала себя полнейшим говном. Проверив дорожку у дома и убедившись, что отец ночью всё-таки соизволил вернуться, я быстренько сполоснулась в душе, натянула рабочую одежду с курткой и вымелась на улицу, направляясь на работу. По пути я притормозила у «XpressMart», чтобы организовать себе изысканный, питательный завтрак из колы и вишнёвого пирожка «Hubig Pie» — ведь каждое грёбаное утро просто обязано начинаться с жаренной во фритюре выпечки. Но уже на выходе я замерла, чтобы повнимательнее разглядеть газеты, выставленные на продажу у двери. На первой полосе красовалась очередная статья про кражу трупа. Беглого взгляда хватило, чтобы убедиться: меня по-прежнему выставляли конченым ничтожеством, которое и близко нельзя подпускать к такой важной работе из-за тотальной безответственности. И какого, блядь, хера коронер меня до сих пор не выпер?

Покупать газету я не стала. Читать дальше это дерьмо не было никакого желания. Я пошла к машине и по дороге пыталась залечить свои душевные раны проверенным классическим методом — уплетая пирожок.

Когда до офиса оставалось меньше мили, мой телефон пискнул, приняв смс. Внутри всё мгновенно сжалось от паники: в ту же секунду я была железно уверена, что меня уволили, и контора так деликатно сообщает, что я могу сегодня даже не заявляться.

Но нет, это был всего лишь Деррел — скинул адрес и попросил поторопиться и забрать фургон. Меня накрыла волна дурацкого облегчения. «Ну не станут же они увольнять по смс», — пристыдила я сама себя. Ну, по крайней мере, я на это очень надеялась.

Я в темпе вальса пересела из своей легковушки в рабочий фургон и погнала по указанному адресу так быстро, как только могла, не нарушая ПДД. Адрес показался мне смутно знакомым, но с ходу вспомнить, почему, я не смогла. Самым логичным объяснением было то, что я уже забирала какого-нибудь жмура где-то в этих краях, но всё равно в этом конкретном коттеджном посёлке было что-то такое, что не давало мне покоя. Ну, по крайней мере, это отвлекло меня от мыслей о моей растущей «популярности».

Вереница машин, выстроившаяся вдоль улицы, чётко давала понять: это место преступления — и не из разряда «ну, возможно, что-то случилось». Два криминалистических фургона, три патрульные тачки с мигалками и как минимум столько же машин без опознавательных знаков… Да уж, тут стряслось что-то по-настоящему крупное.

Деррел уже ждал меня, когда я вылезла из фургона.

— Убийство? — спросила я, обходя машину сзади и распахивая двери кузова.

— Да, — ответил он каким-то странно пришибленным тоном.

Я так и замерла, держась рукой за носилки. Деррела было не так-то просто выбить из колеи.

Точнее, он редко показывал свои эмоции.

— Ребёнок? — со страхом спросила я. — Пожалуйста, скажи, что это не ребёнок.

— Нет. — Его глаза налились болью. — Нет, это Марианна.

Моему мозгу понадобилось несколько секунд, чтобы шестерёнки провернулись и я сообразила, кто, блядь, такая Марианна, но когда до меня наконец донёсся до боли знакомый собачий лай…

— О господи, — выдохнула я. Все мысли о дурацкой газетной статье разом вылетели из головы. Марианна. Та самая девица, которая выезжала со своей поисковой собакой каждый раз, когда нам нужна была помощь в поиске трупов. Марианна, девушка Эда Куинна. Этот ублюдок использовал способности её пса, чтобы выслеживать зомби, которых он потом методично убивал и обезглавливал. Вот почему адрес показался знакомым. Я знала этот район, потому что одну из жертв Эда нашли буквально в паре улиц отсюда.

— Как? — прошептала я. — Копы думают, это Эд?

Горе прорезало глубокие морщины на лице Деррела, и я вспомнила, что он, скорее всего, работал с Марианной столько же лет, сколько сам трудился следователем.

— Он главный подозреваемый, — ответил Деррел хриплым голосом. — Хотя свидетелей на данный момент нет. — Он тяжело выдохнул. — Короче, я просто хотел тебя подготовить. Я же знаю, что вы с Маркусом и Эдом дружили какое-то время, до того как…

Я молча кивнула, не видя нужды заканчивать его фразу: «…до того, как Эд необъяснимым образом испарился во время охоты со своим лучшим другом Маркусом». Для меня-то в этом как раз не было ничего необъяснимого, главным образом потому, что именно я прямым текстом заявила ему: если он не свалит из города, я его нахрен пришибу и сожру. И вовсе не обязательно в таком порядке. К моей чести, сделала я это уже после того, как этот мудак всадил в нас с Маркусом по пуле с явным намерением затем оттяпать нам головы. Так что сукой я в этой ситуации точно не была.

Но какого хера он вернулся и убил Марианну? Я вытащила носилки и покатила их к дому, проходя мимо необычно хмурых копов и парамедиков. Марианна, может, и не была копом или врачом скорой, но она проработала с ними бок о бок достаточно долго, чтобы её считали своей. Собственно,