Зови меня уродом - Дж. А. Роулз

свой корабль, заставит пройти по доске и оставит в море. Мы были, блядь, затворниками, чтобы понимать, что это ложь. Образование было роскошью для таких детей, как мы. Мы почти не ходили в школу. Мы ничего не знали о мире. Мы были рабами сломанной, блядь, системы.

— Дима! Дима! Ты делаешь мне больно! — её дрожащий голос возвращает меня к ней.

— Блядь. Прости, — я ослабляю хватку на её запястьях и вижу, что впился ногтями так глубоко, что оставил раны.

Я подношу её руки к своим губам и слизываю выступившие капельки крови. Медленно провожу языком, чёрт возьми, даже её кровь на вкус прекрасна.

Я продолжаю двигаться и чувствую, как она сжимается вокруг моего члена. Она не хочет, чтобы я останавливался. Её кровь во рту заставляет мой член стать ещё твёрже. Я не думал, что это возможно, но так и есть. Я сосу её запястья, поглощая каждую каплю крови, что они дарят мне.

Её ногти впиваются мне в спину, а пятки упираются в мою задницу.

— Порежь меня, — говорю я ей. — Вонзи ногти мне в спину и заставь меня истекать кровью. Сделай это для меня, Воробушек, — прошу я её.

Без лишних колебаний она с силой вонзает ногти мне в спину. Боль посылает волны удовольствия вниз по позвоночнику к копчику.

Я трахаю её сильнее.

— Вот так, хорошая девочка. Помнишь, как он привязывал наши руки ремнями к домику на дереве, чтобы мы не могли сбежать, пока он занимался нами по очереди?

Она кивает.

— Но он заставлял нас сначала трахаться, прежде чем прикасался к любому из нас. Я благодарен ему за это. Это значит, что мы были первыми друг для друга.

— Это так, — соглашается она.

Я тянусь через кровать, беру свой ремень с прикроватной тумбочки. Обматываю его вокруг её шеи и затягиваю ровно настолько, чтобы сомкнуть петлю, но не настолько туго, чтобы задушить её. Затем наклоняюсь, открываю ящик и достаю второй ремень. На этот раз я накидываю его на свою собственную шею и снова затягиваю петлю.

— Возьми это, — я передаю Наталии конец ремня на своей шее, затем беру в руку конец ремня на её шее.

— На счёт три я хочу, чтобы ты дёрнула его сильно и назвала меня уродом. Я буду трахать тебя так жёстко, как тебя ещё никогда не трахали. Это значит, что ремень на твоей шее медленно затянется, а на счёт три — резко и сильно. Ты меня слышишь? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Ты понимаешь? — спрашиваю я, продолжая вводить свой пульсирующий член в её киску.

— Да, — отвечает она.

Я медленно затягиваю ремень вокруг её шеи. Просвет исчезает, и давление ремня на кожу становится видимым.

— Раз, два, три, — мы дёргаем за ремни друг друга на счёт три.

Мы оба задыхаемся, наши лица окрашиваются в багровый оттенок — её лицо краснее моего.

— Скажи это, — я требую — хочу услышать эти слова.

— Урод, — стонет она.

— Продолжай, — приказываю я.

— Урод…

— Скажи это, блядь, ещё раз. Назови меня уродом, — я тяжело дышу.

И она повторяет.

Снова и снова.

— Да, да, блядь, да. Ты такая послушная, не правда ли? — я впиваюсь одной рукой в стену и сильнее затягиваю ремень на её горле. Её стоны, когда она зовёт меня «урод», подводят меня к грани эйфории.

— Мой урод, — признаёт она, что я принадлежу ей, с тяжёлым глубоким стоном.

— Верно, Воробушек. Я твой. Всегда им был. Ты моя и всегда ею останешься. Я говорил тебе, какая ты красивая? Потому что ты, блядь, охуенная, Наталия.

Я продолжаю входить в неё, вкладывая все силы. Мои ягодицы напрягаются, и я знаю, что сейчас испытаю лучший оргазм в своей жизни.

— Ебать, я сейчас кончу. Кончи со мной. Я буду держаться, пока ты не кончишь со мной, — я стону, двигаясь интенсивнее, одной рукой затягивая ремень туже, а другой опускаясь вниз и играя с её клитором.

Я погружаю пальцы в неё и чувствую, как мой член скользит внутрь и наружу. Я использую нашу смешанную влагу, переношу её к её клитору, вращаю, надавливаю, усиливая интенсивность, пока не чувствую, как её ноги начинают дрожать. Её ногти впиваются в кожу моего ремня, она тянет его сильнее, душа меня и притягивая ближе. Я отрываю её руки от ремня и грубо хватаю её за лицо. Я целую её губы, кусаю их и трахаю так интенсивно, что её ноги соскальзывают с моих бёдер и начинают судорожно дёргаться на кровати. Я продолжаю, пока её оргазм не омывает мой член, и тогда я позволяю себе отпустить, выстреливая горячей спермой в её тугую киску. Её ноги, судорожно трепещущие на кровати, — пиздец захватывающее зрелище, и я хватаюсь за её бёдра, приподнимаюсь и смотрю, как наша смешанная сперма вытекает из неё. Мой член заполняет всё её пространство, и сперме некуда деваться, кроме как вытекать обратно. Я пальцами заталкиваю её обратно внутрь, затем провожу ими по её губам, заставляя их блестеть.

— Открой, — приказываю я.

Она делает, как я сказал. Я ввожу свои пальцы, покрытые спермой, в её рот, и она начинает обсасывать их, без лишних команд.

— Какая покорная маленькая шлюшка в постели. Мне это пиздец как нравится. Поделись со мной, — я наклоняюсь и снова целую её, ощущая вкус нас обоих в её рту.

Он сладкий и восхитительный. Прямо как она.

— Не двигайся, — говорю я ей и снова целую её в губы. Затем постепенно перехожу губами к её груди, останавливаясь, чтобы пососать каждый сосок, полизать её живот, погрузить язык в пупок и, осыпая поцелуями, спускаюсь к её мокрой киске.

— Сейчас я приведу всё в порядок, — я смотрю на неё и начинаю вылизывать всю сладость из её киски.

Мой член снова твердеет.

Я опускаю руку и ласкаю себя, продолжая очищать свою девочку языком, пока от нас обоих почти ничего не остаётся.

Её ноги дрожат, и она приподнимает бёдра от чувствительности, но это лишь заставляет меня сильнее прижать язык к её клитору. Я заменяю язык пальцем, в это время пальцы другой руки вхожу в неё, изгибаю их и вытягиваю нашу сперму из неё на мой ожидающий язык.

— Вот это, блядь, пир я устроил сегодня. Моя девочка. Ты была моей первой и будешь последней. Ты ведь знаешь это, да? Мой Воробушек.

— Знаю, — отвечает она и медленно выдыхает. — Можно я спрошу тебя кое о чём, Дима?

— Спрашивай что угодно.

— Ты не думаешь, что нам обоим нужна терапия?

— У каждого