Зови меня уродом - Дж. А. Роулз

Она опускает взгляд, кивает, улыбается и проводит пальцами по моим волосам. Я улыбаюсь ей в ответ, затем кладу лицо на её киску. Мои руки охватывают каждое из её бёдер — я нашёл своё место для отдыха на ночь.

Глава 10

Ранние птицы за окном поют свои сладкие песни, и я гадаю, не среди ли них мой маленький друг из психушки. Она всегда любила рассвет. Надеюсь, однажды она снова навестит меня.

Я поворачиваюсь, чтобы полюбоваться обнажённым телом моего прекрасного Воробушка, тихо спящего рядом. На её запястьях уже проступили синяки — точь-в-точь повторяющие отпечатки моих пальцев. Капельки засохшей крови отметили места, где её тело залечило следы моего буйства.

В памяти звучат её стоны, я вновь прокручиваю вчерашнюю сцену. Её губы, сомкнувшиеся вокруг моего члена, вновь зажгли мою душу. Она заставляет меня хотеть заботиться о ней. Владеть ею. Любить её. Защищать её. Я, блядь, одержим этим неземным существом, потому что она именно такова. Она — ёбаная богиня. Я вознесу её на пьедестал, и она останется там, пока не сделаю свой последний вздох в этом земном воплощении моего духа или души. Или как они это, блядь, называют в сумасшедшей часовне.

Я буду поклоняться ей во всём, что придёт после этой жизни, и после следующей, и далее. Она никогда не познает существования, в котором не принадлежит мне. Теперь, когда я вернул её, она будет моей навсегда. Ни один другой мужчина не познает удовольствия её запаха, её вкуса, её прикосновения. Ни один другой мужчина не обнимет её, не поцелует её губы, не прижмёт к себе, даже, блядь, не проведёт рукой по её руке и не приблизится к ней ни на миллиметр. Я буду рядом днём и ночью, защищая её. Слишком много, блядь, стрёмных уродов вокруг, чтобы кто-то столь драгоценный оставался без присмотра. Ей больше никогда не придётся заботиться о себе в одиночку.

Моя. Навсегда.

Её тело пахнет грехом. Её грехом. Нашим грехом. Моим грехом. Воссозданием наших старых грехов. Мы грешим вместе, снова. Прямо как тогда. Те самые действия, что терзали мою душу, теперь исцеляют её. Осознание того, что она хотела этого так же сильно, как и я. Понимание, что она нуждалась в этом так же, как и я.

— Ты идеальная, Воробушек, — шепчу я ей на ухо, пока она спит.

Я замечаю, что смотрю на её обнажённую грудь. Она так спокойно поднимается и опускается.

Я протягиваю руку и берусь за свой член. Он уже твёрд от вида пробуждения рядом с ней. Я надеялся проснуться, всё ещё покоясь головой между её ног, но наши тела во сне ведут себя как хотят.

Я бужу её нежно, пока мой член находится внутри её киски. Вхожу без усилий — она уже влажная и пахнет нашей вчерашней близостью.

Она шевелится и пытается открыть глаза.

— Стой. Держи глаза закрытыми, — я беру её повязку для сна с прикроватной тумбочки и надеваю на неё.

— Теперь можно открыть глаза, — шепчу я.

— Прямо как все те годы назад, — отвечает она шёпотом.

— Я хочу заняться с тобой любовью прямо сейчас, — шепчу я и дышу на её шею. Притворяясь, что не хочу, чтобы кто-то другой услышал.

— Я тоже этого хочу, — шепчет она в ответ.

— Тш-ш. Не двигайся. Не издавай ни звука. Лежи смирно и наслаждайся моим прикосновением. Сегодня утром я пришёл, чтобы поклоняться твоему божественному телу. Мой идеальный маленький ангел.

Я провожу пальцами вниз по её телу, оставляя след из поцелуев. Останавливаюсь, чтобы лизать и сосать её шею. Вдыхая её аромат. Я опускаюсь ниже, к её груди, слегка покусываю, прежде чем полностью погрузиться, принимая её соски одну за другой в рот. Я работаю языком, пока они не затвердеют, чередуя ласку пальцев и рта. Уделяя обеим её прекрасным сиськам внимание одновременно.

Она пытается схватить меня за волосы, но я прижимаю её руки к бокам, удерживая их у бёдер, пока пробираюсь к её киске и начинаю медленно водить языком вверх и вниз, прижимая его к клитору.

Я думал, что продержусь дольше, но не могу, и я поднимаю тело, вводя свой член в неё. От влажности её киски пробегает холодок по спине, а по коже бегут мурашки.

— Это лучшая киска, что у меня когда-либо была. Не сравнимая, — стону я и начинаю трахать её жёстче.

Возможно, уже слишком жёстко и грубо, чтобы это ещё можно было назвать любовью. Но к чёрту. Я возбуждён, блядь, до предела.

Моя рука опускается на её шею, и я держу её неподвижно. Входя в неё снова и снова, мои яйца шлёпаются о её зад. Я чувствую, как она опускает руку и ласкает мой член, создавая кольцо пальцами, пока я вхожу и выхожу.

Это слишком, блядь, и когда её ноги дрожат, и она стонет от оргазма, я кончаю внутри неё.

— Тебе нравилось, когда тебя трахали во сне, мой Воробушек?

— Да. Да, нравилось, Дима, — отвечает она, задыхаясь.

Она поднимает руку, чтобы снять повязку с глаз, но та запутывается в её волосах.

— Дай я помогу, — я снимаю её и кладу на прикроватную тумбочку. Искушение засунуть её ей в рот и снова трахнуть её сильно, но я знаю, что сегодня утром меня должна посетить медсестра из Хайспринг-Холла.

Поднимаю Наталию с кровати и несу её в ванную.

— Я приберу за собой беспорядок, — целую её в шею и включаю душ.

Смотрю, как цифры показывают комфортную температуру, а затем поднимаю её в душ. Пока вода из потолочной лейки струится по нам обоим, я снова восхищаюсь её обнажённым телом. Её соски поблёскивают, когда солнечный свет попадает на капли воды на её груди.

— Ты, блядь, произведение искусства. Я уже говорил тебе это? — спрашиваю я.

Она краснеет и отворачивается от меня.

— И не смей отворачиваться от меня. Ты моя. Ты принадлежишь мне. Если я говорю, что ты произведение искусства, значит ты, блядь, произведение искусства. Поняла?

Она кивает и дарит мне одну из своих мягких улыбок.

Я выдавливаю шампунь на её тёмные прекрасные пряди. Я использую шампунь с лимонным ароматом, тот, что, я знаю, ей нравится. Я купил его специально к её приходу. И я знал, что она окажется здесь,