Зови меня уродом - Дж. А. Роулз

— Хорошо, блядь, что я усадил её на ковёр, не так ли? Иначе пришлось бы отмывать всю комнату, — безразлично говорю я Наталии, пока на ковре растекается лужа крови.

— Видишь, это не так уж сложно, да? — спрашиваю я, затем провожу языком по щеке Наталии, сливая её пролитые слёзы.

— Мне нравился этот ковёр, но, полагаю, пришло время заменить его.

— Это то, чего ты хочешь? Чтобы я стала такой же, как ты? — река слёз течёт быстрее, оставляя мокрые пятна на её голубой блузке.

— Раз уж начала работу, должна и закончить её.

Она смотрит на меня в ответ. Моя рука всё ещё сжимает её, плотно прижимая её руку к ножу.

— Это сделал ты, а не я, — смело заявляет она.

Возможно, она не так уж хрупка.

— Мы сделали это, Воробушек. Вместе, ты и я, — шепчу я и притягиваю её тело к себе. Вдыхаю запах её волос. Аромат мёда и лимона напоминает мне, насколько она сладка. Желание трахнуть её захлёстывает меня. Я ослабляю хватку, и нож легко выскальзывает из её руки в мою. Я швыряю его в сторону кухни — он оставляет кровавый след на плитке, скользя по полу.

Я задираю юбку Наталии, стягиваю её трусики и вожу пальцами по ней. Мой член неудобно упирается в джинсы. Мне нужно освободить его. Я беру её руку и засовываю в свои джинсы, поправляя себя ею.

— Расстегни, — приказываю я.

Она выполняет сказанное, и облегчение от освобождения моего члена пронзает всё моё тело.

— Ты ревновала, когда я флиртовал с ней. Ты хотела, чтобы всё моё внимание принадлежало только тебе, ведь так? Теперь ты будешь делать то, что я скажу. На колени, милая.

Она опускается на колени на пропитанный кровью ковёр, а я крепко, но не слишком больно, хватаю её за волосы.

— Тебе не сбежать. Сегодня ночью мой член побывает у тебя во рту, а затем в каждой твоей дырочке. Ты так идеально обхватываешь меня. Словно твоя рука создана для моего члена, а мой член — для твоего рта, для твоей киски, для твоих сисек. Я трахну твою задницу, и подколенные сгибы, и пальцы ног, и твои, блядь, подмышки. Я хочу, чтобы мой член покорил и исследовал каждый сантиметр твоего тела, так же как мой язык уже вылизал каждую складочку.

Она стонет, пока я с силой ввожу свой член в её рот снова и снова, доставая до самого горла. Подавляя её рвотный рефлекс. Схватив её идеальные тёмные волосы у самых корней и дёрнув ещё жёстче, я запрокидываю её голову и глубже трахаю её глотку, пока мой член не растягивает её так, словно она пытается проглотить целый пир.

Я отрываю её от своего члена и перегибаю через кровать. Держа её за бёдра, я любуюсь тем, как сексуально она выглядит в тёплой мини-юбке, в которую я её только что одел. Я стаскиваю её до щиколоток. На ней уже повсюду брызги крови, так что её придётся выбросить. Её киска влажна от возбуждения, так же как её колени — от крови медсестры Кэссиди. Это великолепное зрелище, ведь медсестра Кэссиди наблюдает за тем, как мы трахаемся, в свои последние мгновения.

Везучей суке повезло увидеть величайшее ебучее шоу перед смертью. Какая, блядь, честь — для неё, разумеется, не для нас.

Я перегибаю Наталию через кровать и раздвигаю ей ноги. Её розовая киска влажно блестит. Я ввожу в неё свой член, сначала медленно, но вид крови снова пробуждает моего внутреннего психопата, и я начинаю трахать её жёстко.

Я громко стону.

Наталия вцепляется в простыню и стаскивает её на пол.

Медсестра Кэссиди хватается за простыню и пытается накрыть свои раны. Её хриплые вздохи и кряхтение в борьбе за жизнь лишь подливают масла в безумное, ядовитое сексуальное напряжение.

— Блядь, я сейчас кончу, Воробушек. Остановись, блядь! — требую я.

Наталия замирает, гадая, что, нахуй, случилось.

Я ухмыляюсь и нависаю над медсестрой Кэссиди. Моя сперма заливает всё её лицо. Я сжимаю её челюсть и втискиваю в неё своё семя. Она давится, почти не в силах дышать, пока моя сперма смешивается с кровью в её дыхательных путях.

— Пожалуйста, нет... — у неё получается только пробулькать.

— Будь хорошей девочкой и принеси нож, — говорю я Наташе.

Самое забавное, что я знаю — ты, блядь, это сделаешь. Я вижу ревность в твоих глазах. Тебе не нравится, что это медсестра получила мою сперму, да?

Я наблюдаю, как Наталия поднимает нож с кафельного пола на кухне и направляется ко мне.

— О, мне, блядь, нравится эта твоя сторона. Моя ревнивая Воробушка, — говорю я и забираю нож из её руки.

— Она всё равно умирает, и я знаю, что ты не позволишь мне помочь ей, — язвительно бросаешь ты, боясь признать собственную ревность.

— Просто, блядь, признай это. Ты ревнуешь. Ты хотела, чтобы моя сперма была только твоей.

Она смотрит на залитое спермой лицо медсестры.

— Блядь, скажи это, — требую я.

— Я ревную.

— Слижи её с неё.

— Что?

— Слижи мою сперму с её лица. Сперму, что стекает у неё изо рта по подбородку. Забери назад то, что по праву твоё, так же, как забрала прошлой ночью.

Медсестра смотрит на меня, будто я сумасшедший.

— Ты урод, — её слова больно ранят.

— Как ты, блядь, меня назвала? — моя ярость взрывается, и я вонзаю нож в грудь медсестры снова и снова. Я не считаю, но подозреваю, что не меньше тридцати раз.

Наталия понимает, что бежать некуда. Ей пришлось бы попытаться прорваться мимо меня к выходу.

— Слижи мою, блядь, сперму с её лица. На щеке есть чистое место, если ты не хочешь на этот раз смешивать жидкости, — я указываю лезвием.

Она опускается на колени и слизывает мою сперму.

Я, блядь, знал, что ты всё это время этого хотела. Ты обожаешь играть в игры. Твоё притворство, что ты не ревнуешь, никогда бы меня не обмануло.

— Хорошая девочка. А теперь принеси отбеливатель из ванной и ничего не пытайся предпринять. Окно открывается только ключом. К тому же, мы на втором этаже, и я не хотел бы, чтобы ты поранилась.

Моя хорошая девочка выполняет, что я сказал, и возвращается с отбеливателем и тряпкой в руках.

— Сотри с неё остатки моей спермы, — я достаю влажные салфетки из пачки на прикроватной тумбочке и вытираю руки.

Она принимается за