Желание богов - Тан Ци

случаи, когда, подобно Чжун-цзы, влюбленные перелезали через стены[20]. На эти случаи приверженцы благопристойности, как правило, закрывали глаза. Разумеется, только если отчаянные влюбленные на эти самые глаза не попались и не опозорили всю семью.

Но загвоздка была вот в чем: обычно это молодые повесы перелезали через стену к девушкам, а не наоборот. Даже во времена самых свободных нравов при правлении Тай-цзуна никто о подобном не слыхивал.

Можно сказать, Чэн Юй стала первопроходцем в этой области.

Лянь Сун любил тишину и покой, поэтому в имении и так было мало стражников, а задний двор не охранялся вовсе. Еще в сумерках Чэн Юй поручила госпоже Ци разведать обстановку.

Та, выросшая на военных картах отца, даже нарисовала план заднего двора, чтобы Чэн Юй могла легко найти спальню и зал для занятий Лянь Суна.

К несчастью, даже с картой в руках Чэн Юй быстро заблудилась.

К счастью, в эту ночь Лянь Сун тоже не сидел ни в спальне, ни в зале для занятий.

К еще большему счастью, блуждая впотьмах, Чэн Юй наткнулась на рощу алых кленов – и в самой глубине обнаружила Лянь Суна, который, не раздеваясь, сидел в горячем источнике.

Свет в роще был тусклым. Хотя на небе сияла луна, ее света не хватало, а каменные фонари у кромки воды лишь скудно освещали окрестности. Поэтому Чэн Юй, стоявшая в отдалении, смогла разглядеть лишь фигуру молодого мужчины в белых одеждах, расслабленно прислонившегося к краю источника.

Черты его лица оставались скрыты во тьме. Но по одной лишь манере сидеть она безошибочно узнала Лянь Суна.

Чэн Юй сделала несколько шагов вперед, приблизившись к краю источника. Когда она ступала вышитыми туфельками по опавшим алым листьям, те тихо хрустели. Ночь была темна, а кленовая роща безмолвна, поэтому даже эти едва слышные шорохи пугали.

Однако молодой мужчина на другом конце источника даже не изменил позы: он полулежал, облокотившись на край водоема и подперев голову рукой. Он даже не шелохнулся и не поднял голову, словно не знал, что кто-то проник в кленовую рощу или, напротив, знал, кто к нему пришел, и нарочно не обращал внимания.

Чэн Юй замерла у воды. Стоять пришлось долго.

Когда она поняла, что Лянь Сун явно не собирается с ней говорить, она нахмурилась и первая нарушила тишину:

– Третий братец Лянь, ты думаешь, если притвориться, будто не замечаешь меня, то я постою немного и уйду сама, да?

Она помолчала.

– Прямо как у ворот твоего имения… или на состязании у тетушки… Ты сделал вид, что не видишь меня, и, пусть меня это расстроило, в итоге мне ничего не оставалось, кроме как уйти самой.

Только сейчас до Чэн Юй дошло: все эти два месяца, когда они случайно сталкивались, он вполне себе ее видел и просто притворялся, что не заметил ее.

Точно так же, как сейчас.

Осознание этого больно кольнуло сердце, но Чэн Юй сразу сделала вид, что ей все равно. В конце концов, она приложила столько усилий, даже вломилась в имение великого генерала их страны вовсе не для того, чтобы давать волю чувствам.

– Я знаю… – продолжила она, но голос неожиданно сорвался, и Чэн Юй прокашлялась, пытаясь вернуть ему твердость. – Я знаю, ты избегаешь меня. Ты не хочешь меня видеть.

Признавать это вслух было невыносимо трудно, поэтому к концу фразы ее голос снова дрогнул. Она снова кашлянула:

– Но… почему?

Над водами источника поднимался тонкий слой пара, слабо подсвеченный каменными фонарями, отчего лишь сильнее казалось, что все происходит не наяву.

Чэн Юй невольно прошла еще несколько шагов вдоль края.

Отступать перед трудностями было не в ее характере.

Нахмурившись, княжна подумала: если братец Лянь сегодня снова решит ничего не объяснять, она не отпустит его просто так.

Когда между ними осталось лишь несколько шагов, он наконец заговорил.

– Почему? – тихо повторил ее вопрос Лянь Сун, и она замерла на месте.

Молодой мужчина поднял голову. Его голос звучал спокойно, почти отстраненно:

– Ты такая умная. Разве ты еще не догадалась?

Чэн Юй застыла.

Лянь Сун редко хвалил ее. Обычно, когда она самодовольно кичилась своей сообразительностью, он всегда над ней подшучивал. И вот теперь, впервые за все время, он назвал ее умной – но именно в такой момент.

«Ты такая умная. Разве ты еще не догадалась?»

Не догадалась.

Да, она искала ответ, но разве он не опроверг все ее предположения одной своей картиной?

Теперь, когда расстояние между ними сократилось, Чэн Юй наконец могла рассмотреть его как следует. И сдвинула брови еще сильнее.

– Не догадалась. Я совершенно запуталась.

Княжна бессознательно сжала пальцы правой руки в кулак, спрятав его в длинном широком рукаве, затем прижала руку к груди. Лишь слегка надавив, она почувствовала мгновенное облегчение – и в этот миг глубоко вдохнула, прежде чем продолжить:

– Цин Лин как-то сказала мне: «Человеку безо всякой причины может просто опротиветь другой человек». Я думала… может, я слишком навязчива и потому начала тебя раздражать? Но…

Она всмотрелась в отражение его холодного, отрешенного лица и спросила с искренним недоумением:

– Но если я так противна тебе, третий братец Лянь… зачем тогда ты меня нарисовал?

Молодой мужчина посмотрел на нее и безразлично ответил:

– Я рисовал многих. Не только тебя.

Его голос остался ровным, без малейших колебаний.

Такого ответа Чэн Юй не ожидала. Она замерла и лишь спустя долгие мгновения смогла выдавить:

– Но…

Она не знала, что сказать.

Подул ночной ветер, и алый лист, сорвавшись с ветки, опустился ей на лоб. Наконец она пришла в себя.

– Даже если так… – прошептала она, затем неуверенно добавила: – Разве мы рисуем человека… не потому, что он нам нравится? Не потому, что он нам не противен? – Чэн Юй с трудом сглотнула, прежде чем закончить: – Может, ты и рисовал многих… но только тех, кто был тебе по душе? Ты ведь не рисовал тех, кого ненавидел?

Лянь Сун отвел взгляд, словно ее слова показались ему слишком наивными и глупыми, и равнодушно бросил:

– Пейзаж или человек – не имеет значения. Это всего лишь мазок кисти. Полчаса работы. Стоит ли искать скрытые смыслы?

Пальцы Чэн Юй снова сжались на груди, будто пытаясь пробиться сквозь ребра, чтобы унять болезненно ноющее сердце.

Она потерянно замерла, словно только сейчас осознавая смысл его слов.

– Значит… все, что ты сказал… это подтверждение, что изначально я догадалась верно? – Чэн Юй медленно обдумала полученный ответ. – Я тебе и впрямь надоела… и поэтому ты меня избегал?

Хотя это и