Желание богов - Тан Ци

Поэтому Лянь Сун и не ответил.

– Если ты писал картину без всякого умысла, зачем отправил ее мне? – После долгого молчания она снова задала вопрос, и в ее голосе вновь зазвучала робкая надежда: – Разве ты не боялся, что я неправильно пойму? Или, может, в глубине души ты…

– Тянь Бу перепутала свитки.

Надежда погасла, как огонек догоревшей свечи. Ее краткая вспышка предвещала не рассвет, а долгую ночь.

Чэн Юй едва слышно произнесла:

– А…

В роще воцарилась гробовая тишина.

Снова поднялся холодный ветер, отчего пламя в каменных фонарях затрепетало. Эти то вспыхивающие, то гаснущие во тьме огоньки походили на лодки, потерявшиеся в море, – одинокие, печальные, беспомощно отдавшиеся на волю волн и течений.

Чэн Юй не отрываясь смотрела на пламя, пока ее глаза не начали слезиться от яркого света. Наконец она тихо спросила:

– Ты не обманываешь меня?

Лянь Сун нахмурился, словно ее вопросы начали его раздражать, но все же ответил:

– Нет.

Она кивнула, притворившись, что это короткое слово ее не задело, но через мгновение потребовала:

– Поклянись.

Молодой мужчина сдвинул брови еще сильнее, в его голосе зазвучал намек на недовольство:

– Твоя навязчивость раздражает. Это на тебя не похоже.

Лицо Чэн Юй резко побледнело, но, даже услышав такие резкие слова, она не ушла. Княжна опустила голову, на мгновение застыв в оцепенении, затем прикусила губу и прошептала:

– Ты не хочешь клясться… значит, ты все же…

Лянь Сун, казалось, окончательно устал от этого разговора и безжалостно указал ей на выход.

– Ты можешь идти.

Чэн Юй безмолвно простояла на месте целую вечность, но Лянь Сун больше не произнес ни слова. Наконец она тихо сказала:

– Я поняла.

Она сделала два шага, но внезапно остановилась. Ее голос дрожал, когда она прошептала:

– Но я все же хочу попробовать еще раз.

Как и ожидалось, Лянь Сун не ответил.

Но и Чэн Юй не обернулась. Вместо этого она достала что-то из рукава, внимательно рассмотрела, затем осторожно прикусила кончик пальца и мазнула по той вещице кровью.

Княжна стояла спиной к источнику, голос ее звучал едва слышно, будто она истратила все силы, чтобы продержаться здесь так долго.

– Этот талисман дал мне Чжу Цзинь… Сказал, что клятвы на нем самые действенные… – Она говорила, будто бы обращаясь к самой себе: – Раз третий братец Лянь не хочет клясться… я дам клятву вместо него. В эту тихую прекрасную ночь пусть боги станут свидетелями… Если третий братец Лянь солгал хоть в чем-то… то пусть в этой жизни Чэн Юй…

Но жизнью Чэн Юй поклясться не успела.

Бумага с талисманом внезапно вспыхнула у нее в пальцах, и в тот же миг страшная сила грубо утянула ее в воду. Взлетели брызги.

Чэн Юй по наитию попыталась уцепиться за край источника, но ее вдруг крепко схватили за талию, резко развернули в воде и, сжав запястья, вдавили в стенку источника.

Капли воды скатывались по налобной повязке, затуманивая зрение. Княжна с усилием заморгала, и лишь тогда перед ее глазами проступили очертания крепкой мужской груди.

Взгляд Чэн Юй скользнул по мокрому белому шелку, облепившему эту грудь, по круглому воротнику одежд, на котором темной нитью вышили гладью узоры жимолости. Посмотрела выше – белоснежный воротник нижней рубахи, затем подбородок, губы, переносица и, наконец, глаза.

Те самые глаза, что мгновение назад выражали крайнюю степень равнодушия, теперь пылали яростью. И в голосе, до этого звучавшем спокойно и ровно, теперь угадывалась надвигающаяся буря:

– О чем ты только думала?

Чэн Юй прислонилась спиной к стенке источника. Ее руки крепко держал Лянь Сун, прижав их к мокрому камню по обе стороны от нее. Поза была явно неудобной, но Чэн Юй не пыталась вырваться. И на его гнев ответила не сразу. Под его пристальным взглядом она опустила голову и спустя долгое время выдохнула:

– Лжец.

Это слово будто вернуло ей смелость, а вместе с ней нахлынули обида и ярость. Чэн Юй резко подняла глаза.

– Какой же ты лжец! – выкрикнула она. – Это все ложь, что ты избегал меня, потому что я тебе «надоела» и что рисовал ты меня «просто так»! Будь это правдой, ты не запретил бы мне клясться! Значит, ты отдалился от меня вовсе не по той причине, что назвал! Зачем ты обманул меня?!

После того как Чэн Юй махом выплеснула всю накопившуюся в груди горечь, ее глаза покраснели от боли и гнева. Кожа княжны отличалась белизной, поэтому, когда на ней проступал румянец, та казалась почти прозрачной. Сегодня Чэн Юй не наносила макияж, и капли воды, осевшие на ее ресницах, походили на слезы, переполнившие глаза, – воистину искусное творение природы.

Но естественная красота девушки, казалось, не произвела на молодого мужчину никакого впечатления. На сей раз она не погасила ярость, нарастающую в его взоре.

Казалось, ее слова сильно его задели. Лянь Сун посмотрел на нее сверху вниз и произнес низким голосом:

– Тебе просто нравится меня принуждать, да?

В его взгляде мелькнула тень, янтарные глаза потемнели. Из глубины его зрачков на княжну глянул мрак, от этого взгляда мужчины все внутри обращалось в лед. Лицо Лянь Суна, казалось, окаменело от гнева.

Чэн Юй никогда не испытывала на себе такого давления. Под этим гнетом, от которого перехватывало дыхание, она медленно обдумывала его слова: использовать талисман Чжу Цзиня для клятвы – это принуждение. Допытываться до правды – тоже принуждение…

Его внезапная вспышка означала лишь то, что Лянь Сун терпеть не может, когда его к чему-либо принуждают.

Но почему он отказывался назвать истинную причину? Разве у нее нет права знать? Или…

Чэн Юй вдруг успокоилась.

Выпрямившись, она встретила его взгляд и четко произнесла:

– Ты намеренно отдаляешься от меня, холодно ко мне относишься, но не говоришь почему. Не потому, что я недостойна узнать причину, а потому, что… мне нельзя ее знать. Верно?

Она широко раскрыла глаза, не желая упустить даже малейшую перемену в выражении его лица. И, заметив мелькнувшее в его взгляде замешательство, кивнула сама себе:

– Значит, так и есть.

Снова запрокинув голову, Чэн Юй посмотрела на мужчину перед собой и вновь отчетливо сказала:

– Тебе не нужно меня прогонять. Раз уж я догадалась до этого, то не уйду, пока не получу правдивый ответ.

Чэн Юй не знала, как он отреагирует на ее слова. Лянь Сун был зол, возможно, он просто вышвырнет ее за ворота имения. При этой мысли княжна, не раздумывая, ухватилась за его рукав –