Желание богов - Тан Ци

Те грубые, неожиданные поцелуи вызывали в Чэн Юй желание сопротивляться, но от этого нежного прикосновения ее сердце дрогнуло. Как горный ручей, бегущий вниз по течению, его поцелуй двинулся от губ к шее, легкий, словно перышко. В то же время Лянь Сун мягко провел свободной рукой по ее правому запястью.

Только сейчас Чэн Юй осознала, что вымокла до нитки. Пролежав столько времени у источника, она успела замерзнуть. Но его поцелуи обжигали кожу, его ладонь, касающаяся ее, тоже была горячей, как и его тело, прижатое к ней.

Когда Лянь Сун скользнул рукой под ее широкий рукав, когда ладонь с грубоватыми подушечками пальцев медленно поползла вверх по ее коже, когда нежные поцелуи вернулись к ее губам, сознание Чэн Юй полностью помутилось.

Жар поднимался из самых глубин ее тела, словно горячий пар из сетки для приготовления сладостей на пару. Под его поцелуями и ласками это тепло медленно, очень медленно распространялось по всему телу, делая его податливым, горячим и послушным.

Лянь Сун целовал ее, его язык снова проник в ее рот, но уже без прежней грубости, мягко сплелся с ее языком, отпустил. Аромат белого агарового дерева наполнял ее ноздри, все сильнее затуманивая и без того спутанное сознание. Но больше всего с толку сбивали движения его рук.

Одна мозолистая ладонь скользнула под короткие верхние одежды, остановившись на ее талии, в то время как другая, пройдя по мокрому широкому рукаву, добралась до округлого плеча, затем спустилась ниже, к слегка выступающим лопаткам.

Будь то талия или спина – эти места всегда скрыты под одеждой, к ним никто никогда не прикасается. Теперь, когда он вел по ним горячими ладонями, все тело Чэн Юй невольно начало дрожать.

Как будто оценивая редчайший нефрит, Лянь Сун гладил ее, сжимал, а она, трепеща под его прикосновениями, чувствовала, как по всему телу разливаются волны странного онемения.

Он водил руками лишь по ее талии и спине, но ей казалось, будто под кожей по всему телу рассыпались раскаленные искры, обжигавшие так, что становилось трудно дышать. Даже когда он запечатал ее губы поцелуем, княжна не могла сдержать судорожных вздохов.

Эти смущающие ее вздохи, казалось, доставляли Лянь Суну особое удовольствие. Он лишь усиливал натиск, и вскоре Чэн Юй услышала, как его собственное дыхание потяжелело, и почувствовала, как его пальцы впивались в ее тело еще сильнее. До боли.

Эта боль на мгновение прояснила ее затуманенное сознание, но уже в следующий миг его поцелуи переместились на шею, снова лишая Чэн Юй способности думать. Однако в глубине души она чувствовала страх – даже сильнее, чем в тот момент, когда он начал обращаться с ней так грубо.

Но в то же время она испытывала и наслаждение. Пожалуй, именно это неизмеримое удовольствие, что приносили его ласки, пугало княжну так сильно. Слишком странно. Слишком неестественно. Слишком страшно.

Нет.

Но ее горло не издало ни звука.

Нет.

Ее раздирали противоречия, но тело оставалось таким беспомощным. Чэн Юй могла лишь мысленно кричать от отчаяния. В тот же миг из ее глаз хлынули слезы. Она задыхалась и плакала.

Он продолжал целовать ее с закрытыми глазами – шею, уголки губ, щеки, виски, а затем вдруг остановился. Медленно открыл глаза.

Прошло несколько мгновений, прежде чем он отпустил ее. На этот раз по-настоящему. Лянь Сун поднялся на ноги и холодно взглянул на нее сверху вниз.

Чэн Юй не могла сказать, сколько времени пролежала на белом краю источника, пытаясь унять дыхание. Казалось, прошла целая вечность. А может, всего лишь миг.

Когда мысли снова пришли в движение, она ощутила, что может пошевелиться, и смахнула остатки слез. Темное ночное небо наконец предстало перед ней в своем истинном виде. Опираясь на край источника, княжна медленно села.

Ее пояс развязался, одежда растрепалась, руки и ноги все еще дрожали. А молодой мужчина, стоявший в двух шагах перед ней, тот, кто всего мгновение назад творил с ее телом все что хотел, был безукоризненно одет, и его лицо сохраняло спокойное выражение, подобное глади воды.

По сравнению с этой безупречной собранностью ее растерянность казалась жалкой, нелепой и даже смешной.

Чэн Юй ничего не понимала. Она не знала, как поступить. Все, что она могла сделать, – это судорожно запахнуть одежду на груди и, руководствуясь каким-то глубинным чувством, прошептать:

– Зачем ты так со мной?..

В ее дрожащем голосе слышалось неверие:

– Мы ведь не связаны кровью, но… разве мы не ближе, чем обычные брат и сестра?..

– Мы никогда не были братом и сестрой, – равнодушно ответил он.

Лянь Сун опустил голову, окинул взглядом ее, потерянную и беспомощную, и все так же ровно произнес:

– Ты спрашивала, почему я не хочу тебя видеть. Хотела знать причину? Вот она. Потому что, когда я вижу тебя, мне хочется поступать так.

Чэн Юй резко подняла голову. Видя, как она сжимается, вцепившись в края одежды, он вдруг усмехнулся:

– Испугалась? Ты могла никогда этого не узнать. Я давал тебе шанс.

Княжна сидела на земле в полной растерянности. Он был тем, кому она доверяла всей душой и на кого всегда могла положиться. Сталкиваясь со сложной задачей, Чэн Юй всегда бессознательно шла к нему. Но теперь он сам подкинул ей сложную задачу, и она не знала, к кому обратиться.

Раньше в такие моменты она просто хваталась за его рукав. Но сейчас… за чей рукав она могла ухватиться?

Ее грудь сдавила страшная тоска. Перед глазами снова поплыло.

– Как это возможно…

Лянь Сун резко закрыл глаза, будто ее слова задели его. Спустя долгое время он повторил:

– Как это возможно.

Когда он открыл глаза, в них вернулась привычная невозмутимость. Однако в его голосе звучала насмешка:

– Да. Ты никогда не думала, что между нами возможно такое.

Затем он потер висок, и, когда заговорил снова, его тон стал совершенно бесстрастным:

– Уходи. – И без тени чувств добавил: – Больше не приближайся ко мне. Держись от меня подальше.

Тянь Бу изначально направлялась к источнику, чтобы подать подогретое вино, но наткнулась на барьер его высочества.

Прослужив третьему принцу десятки тысяч лет, она прекрасно знала, когда ей не следует вмешиваться. Поэтому она не издала ни звука и просто склонилась с кувшином у края рощи, ожидая вызова.

Прошло немало времени, прежде чем барьер внезапно рассеялся, клубящийся, словно тонкий шелк, туман растворился в воздухе и насквозь промокшая княжна Хунъюй с потерянным