Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей - Ли Литвиненко

становилось больно. Одиноко. Потерянно. А имя отца придавало сил, словно обнимало. Грело. Родное и надежное. Произнося его, Бёрк становилась уверенней в себе и сильней. Словно отец и сейчас стоял позади нее и подстраховывал от неприятностей.

– А как ты хотела назвать дочь?

Лучана подошла к корзине. Бедный парень, в такие яркие одежды следовало одеть девчонку.

– Дочку я бы назвала Полли.

– Как гномью стряпуху?

– Да. Она пекла самый вкусный хлеб. И пироги… И зайца тушила с капустой лучше всех… – Бёрк вздохнула и перевела взгляд за окно.

И облизнулась. После родов к ней вернулся зверский аппетит. Конечно, ее покормили, но похлебка из чечевицы слабо насытила восстанавливавшееся тело оборотня. Животная половина желала мяса. Жаждала охоты. У Бёрк моментально созрел план.

– Хочу искупаться, – сказала она.

– Принести горячей воды? – с готовностью встрепенулась Лу.

– Нет, я хочу искупаться в озере. –Бёрк развела над одеялом руки, как пловец в воде. —Хочу поплавать.

– Уверенна? – Только что в кухне Медея прочитала Лучане целую лекцию о том, как после родов не подхватить родовую лихорадку. Из ее слов получалось, что в течение месяца на Бёрк даже дуть нельзя. – Но Медея сказала…

– Медея – человек, – отрезала Бёрк. – Она не знает, как быстро заживает шкура оборотня. Мне НУЖНО обернуться волком. Побегать. Чтобы всё нутро встало на место. Я же впервые сделалась полноценной после всего этого… После зимы. Я чувствую себя здоровой. Понимаешь? – Бёрк откинула одеяло, вскочила с кровати и принялась быстро одеваться. – Сначала нога, потом этот огромный живот. А теперь мое тело здорово и свободно! И…

– И?

– Я хочу купаться!

Удивительно, но уговаривать Медею долго не пришлось. Видя румяные щеки Бёрк и ее аппетит, кухарка согласилась отпустить подружек на прогулку.

– Час! Ни минутой больше, – наставительно поучала Медея. – К ужину чтоб были в обители. С последним ударом колокола вы должны сидеть за столом. И не застудись. – Она накинула на голову Бёрк цветастый теплый платок, отчего той сразу стало жарко. – Ни в коем случае не снимай платок! Не подходите к озеру. Даже не смотрите в его сторону! – строго погрозила пальцем. – И не вздумай намочить ноги! – прокричала она уже в закрывшуюся за подружками дверь. В окне мелькнула быстро удалявшаяся спина Берк. – Остолопки… – выругалась Медея, подозревая, что ее наставления быстро забудут.

Она ошибалась. Ее наставления даже не запоминали.

– Вот ведь не сидится, – сказала беззлобно Агафья. Сегодня она была помощницей по кухне. Из-за родов Бёрк вся готовка полностью легла на ее плечи. – Нет чтоб с маленьким побыть.

– Да набудется еще, – ревниво ответила Медея. – Сто раз надоест еще. Пусть погуляет на солнышке, развеется. Здоровье у неё крепкое, родила легко, хоть и кричала, как ненормальная.

– Да уж, как кричала… – Девушки переглянулись и захохотали. Потом опомнились, застеснялись и прикрыли рты ладонями. – Вот ведь сумасшедшая! В голос: «Помогите!» Я впервые порадовалась, что мором переболела. – Агафья вытерла набежавшие от смеха слезы, вспоминая, как они с девушками во дворе с ужасом слушали вопли Берк. – Рожать? Нет! Уж лучше убейте меня сразу. Ну и напугала она нас!

Оставив кухню, Медея юркнула наверх. Ее так и тянуло к колыбели. Отходить от малыша было сложно. Ребенок… Он был потрясающим. Стараясь не разбудить, она вытащила Сфеноса из люльки, уселась на кровать у окна, прижала к груди драгоценный сверток и принялась покачивать. Медея смотрела на новорожденного и чувствовала, как лед в ее душе тает и вытекает из глаз горячими каплями. Как давно она не плакала… Как легко становилось у нее на душе. Тепло.

Слеза упала на лоб Сфеноса, и малыш открыл глаза. Темно-синие, но уже сейчас становилось понятно, что цвет поменяется. Они будут другими и не такими, как у матери. Возможно, карими. Как у отца? Судя по волосам и чертам лица, он похож на того, неизвестного Медее мужчину. Оглядев няньку, малыш снова задремал. Какой он серьезный. Бдительный, словно маленький воин. Определил ее как надежного стража и доверился. Медея отодвинула край шапочки и поцеловала мальчика в лоб. Хоть ребенка и родила другая женщина, Медея полюбила его сразу всем сердцем. Теплый солнечный луч заходящего солнца играл на губах девушки. Она счастливо улыбалась.

В это время Бёрк бежала к озерам. Запыхавшаяся Лучана отстала. Она безуспешно пыталась догнать подругу, но резвая, словно молодая кобылица, роженица неслась к воде, забыв обо всем на свете. Хорошо, что никто из проклятых не встретился ей по дороге. Вот бы удивились, увидев бодро бегущую Бёрк. После громкого представления, которое она устроила днем, все определили ее к умирающим.

Обычным шагом дорога занимала минут двадцать – это если идти по протоптанной дорожке. А Бёрк рванула напрямик – через кладбище. Остальные тут ходить не любили – слишком мрачно и горестно. Никто не хотел лишний раз бродить среди невысоких холмиков, отмеченных вместо надгробий крупными камнями. Лучана тоже не собиралась тревожить покой усопших и топталась у невидимой границы жизни и смерти. Силуэт подруги уже пропал из виду. Как можно вот так неуважительно относиться к вечности?

Неприятно заскрипели сплетенные ветки над головой, и Лу поежилась. Странное место. Последний кусок леса, самый близкий к болоту. Его словно выдернули и бросили здесь, на скудной сырой почве. Голая земля, почти без растительности. Здесь всегда темно и мрачно. Это место так подходит для кладбища. Могилы копали среди чахлых деревьев. Их корни повсюду торчали из земли, словно внизу не осталось для них места из-за мертвых тел.

– Ну уж нет! – Лучана отвернулась и пошла обратно на дорожку. – Я не суну туда и носа. Пусть медленней, но спокойней.

Из кустов Бёрк выпрыгнула на голый пятачок земли у берега. Запахло тиной. Тихо шелестел камыш. В зарослях крякали утки. Лето было в самом разгаре, и от жары берег немного обмелел, открыв корни прибрежных растений и пустые раковины. Здесь девушки устроили себе пляж, очистив берег от скудной растительности. Не специально. Они просто выдергивали крокут-корни, и место не успевало зарастать. Справа лежали его подсохшие листья и сухие отходы – девушки чистили клубни на берегу. Получилось вроде настила, на котором можно полежать после купания. Чуть дальше в воду уходил небольшой мостик. В прохладную погоду на нем удобно полоскать вещи – ноги оставались сухими.

Берк развязала тесемки на юбке и позволила ей упасть на влажный глинисто-песчаный грунт с множеством отпечатков девичьих ступней. Стянула через голову свободную рубашку и осталась голышом. Теплый ветерок обдул тело, и Бёрк поежилась, привыкая к ощущению наготы. Повела