Василиса и проклятая мельница - Глория Нотта

Я хотела обидеться за шлепок, но передумала – туман расступался перед нами, открывая узкий мост из неотёсанных брёвен, второй конец которого терялся в густых облаках. Никаких бортиков не было и в помине, даже верёвочных. Через длинные промежутки по бокам стояли деревянные столбы, на которые кто-то насадил по черепу – ближние, судя по клюву и длинным клыкам, похожим на ножи, принадлежали огромной птице и древнему саблезубому тигру.

Стоило нам подойти поближе, как в пустых глазницах ярко вспыхнули алые огоньки, придавая жути и без того пугающему зрелищу. Шедший чуть впереди Силантий будто почувствовал, что я притормозила, заглядевшись – ухватил за руку и потянул вперед. Следующая пара черепов были явно людскими – я никак не могла понять, что с ними не так, пока не приблизились достаточно, чтобы разглядеть их размер. Наверняка, двое, чьи бренные останки украшали теперь Калинов мост, при жизни были настоящими великанами – каждый череп оказался величиной с дорожный чемодан.

Только рука спутника удержала меня от падения в неизвестность, когда я шарахнулась от алых огней, злобно таращившихся из глазниц этих чудес света. Силантий тихо пробормотал что-то нелицеприятное – на самом деле я была рада, что не расслышала.

Миновав таким образом ещё несколько пар столбов, на которых красовались черепа, чаще всего принадлежавшие людям, я наконец додумалась до того, чтобы взглянуть вниз, когда клубы плотного тумана немного разошлись… Лучше бы я этого не делала!

Грубо отёсанные опоры моста тянулись далеко вниз. В голову пришла странная мысль – где растут такие высокие деревья? Дальше, между чёрных скал, текла река, цвета тёмной густеющей крови. Не потому ли её зовут Смородиной? Из-за алого цвета?[1] Вдруг из субстанции – даже в мыслях я не могла назвать её водой – высунулась бледная рука, по которой заструились густые багровые капли. Тут же вслед за рукой сверкнули чьи-то голые ягодицы. Рядом белело едва различимое с такой высоты, круглое лицо… Трупы? Но они двигались! Вдруг красный кисель реки вскипел и на поверхность всплыла чья-то голова, покрытая прилипшими к черепу волосами. Оно издало дикий вопль, от которого по позвоночнику побежали холодные ручейки страха, смешанного с отвращением − вместе с воплем, снизу долетела ужасающая вонь. Я поспешила зажать нос.

− Не смотри вниз! – зашипел Силантий, снова хватая меня за руку и продолжая тащить за собой. – Нам нельзя останавливаться! Идём скорее!

Спросить почему, я тоже не успела – из-за краёв моста дохнуло жаром, в невидимое небо полетели искры. С нараставшим ужасом я наблюдала, как грубо обрубленные брёвна начинают тлеть… Слишком быстро! К удушающему смраду добавился густой запах гари. Откуда-то сверху сыпались хлопья… Снег? Как же он не тает в такую жару? В глазах защипало – я потёрла лицо – на ладони остались жирные чёрные разводы. Пепел и копоть! Вот что это такое!

− Бежим! Нам ещё две пары столбов миновать нужно! – в голосе Силантия слышалась паника.

Я кинулась за ним, но даже сквозь подошвы туфель ощутила жар – брёвна под ногами как-то очень быстро превращались в раскалённые уголья, сыплющие шипящими искрами. Вот он, оказывается, какой мост – Калинов!

Что-то хрустнуло – нога резко ушла вниз, сбоку поднялся сноп искр… За руку резко дернули, буквально подбрасывая в воздух. Приземлилась я, надо сказать, достаточно жестко, на спину непонятно откуда взявшегося коня, который понёсся вперед с небывалой скоростью. Тугие мышцы ходили подо мной ходуном – до этого момента ни разу в жизни не ездила верхом! Ощущения мне не понравились – всё время казалось, что сейчас сползу либо вбок, либо кувырком полечу назад. К этому добавлялись мерные удары по ногам и пятой точке. Проводили же наши предки целые сутки в седле, ещё и на балы после такого танцевали! Как им это удавалось?

На полном скаку мы пролетели мимо следующих двух опор – черепа, венчавшие их уже не скрывая злорадства, откровенно скалились нам вслед. Силантий! Где он? – вдруг хватилась я.

− Силантий! – выкрикнула я. Точнее попыталась – в рот тут же попала целая горсть пепла, вызвавшая неудержимый кашель. Кое-как прокашлявшись, я вновь прохрипела имя спутника. Вдруг прямо перед лицом из гари и тумана выскочила страшная рожа – очередной череп клацал гнилыми зубами, в попытках ухватить меня… Конь-спаситель встал на дыбы, замахиваясь на него копытом и громко заржал. Даже показалось, что я расслышала слова, сказанные странным нечеловеческим голосом: «Седьмая! Говори присловье!»

Я в страхе продолжала цепляться за его гриву, неумолимо сползая по крупу вниз, где… Так наверно выглядит ад – из огненной реки, больше не пытавшейся маскироваться под кровавую, выпрыгивали страшные чёрные существа, некоторые из них были с рогами, другие с крыльями, как у летучей мыши… Отвратительные, будто смоляные фигуры, сновали по горящей поверхности и визжали на разные голоса.

− Слова, дура! Говори, я не справлюсь! – это что, конь сказал? Да, в звенящем ржании явно слышался голос… Силантия!

А потом он грохнул передними копытами о разваливающееся прямо на глазах бревно… Время замедлилось. Я встретилась глазами с двумя горящими алым огоньками презрительно взиравшего на нас великанского черепа… мамонта? Да какая разница!

− В сад Ирия! – крикнула я так, будто от этого зависела жизнь… Наверно, так оно и было.

− Оплачено! – заржал конь и притопнул для верности ещё раз… Это оказалось ошибкой. С громким треском тлеющее бревно разломилось, и мы полетели вниз.

[1] На самом деле, в славянской мифологии Смородину назвали так в честь «сморода» − ужасающего запаха, разливавшегося от её вод.

Глава 30

Умирать не больно. Это я теперь знаю точно. Даже немного приятно – слегка припекает ласковое солнышко, в безоблачном небе летают маленькие яркие птички и стрекозы. Кроме того, жуткая вонь Смородины, преследовавшая нас весь путь по Калинову мосту, сменилась на райский аромат цветущей сливы и спелых яблок.

Где-то на полдороги к потоку горящей лавы, лишь по недоразумению, названному рекой, я выпустила из рук гриву чудесного коня. Молнией пронзила мысль – вдруг его после смерти занесло куда-то в другое место? Повернув голову, тут же расплылась в счастливой улыбке: рядом среди высокой травы лежал, раскинув руки, парень с пепельными волосами – точно, как грива давешнего коня.

Да, теперь я точно знала, что Силантия прозвали Сивкой не просто для сокращения. Сивка-Бурка вещая каурка, бархатистая шкурка цвета топлёного молока