Василиса и проклятая мельница - Глория Нотта

в буроватых пятнышках – яблоках. Человек − и одновременно в его чертах угадывался конь. Оба – красавцы! Правда, под глазами парня залегли темные тени, он продолжал хмурить брови, будто от боли. Походя заметила − его одежда даже не испачкалась.

Мы же умерли, в очередной раз вспомнила я. Тут серой не воняет, и ужасные чёрные чудики не шляются − значит мы люди хорошие и в рай попали. Разве в раю бывают грязные одежды? Сивка – у меня тоже теперь язык не поворачивался назвать его иначе – застонал, потёр лицо и перевернулся на бок.

− У нас получилось? – спросил он, не открывая глаз.

− Да, − жизнерадостно ответила я. – Мы умерли.

Он рывком сел, озираясь, а потом схватил меня за руки, тоже заставляя сесть.

− Фу-ух! – облегчённо выдохнул он. – Ну и шутки у тебя!

− Почему, шутки? – удивилась я. – Мы летели с огромной высоты прямо в разлом полный раскалённой лавы. А сейчас мы здесь… Точно умерли!

− Где по-твоему здесь? – прищурился он, приподнимая прямую бровь.

− В раю!

Он молча изучал меня некоторое время, а потом выдал вердикт:

− Как ни странно, ты ошиблась только в одном – мы всё-таки живы, но действительно в раю, точнее в Ирии.

Не сумев сдержаться, я с визгом бросилась ему на шею.

***

− Сивка-Бурка, вещая каурка, встань передо мной, как лист перед травой! – уже в третий раз пропела я, пытаясь стереть хмурую складку, пролегавшую между бровей Силантия.

− Будешь ещё дразниться, я так встану, что тебе мало не покажется! – прорычал он, делая вид, что собирается за мной погнаться.

Мы шли по широкому пшеничному полю, кивавшему нам вслед тяжелыми спелыми колосьями. Оно шло волнами и шуршало от мягкого ветерка, сильно напоминая неспокойное море.

− В какую сторону идти, ты хоть знаешь? Может, стоит клубочек достать…ой, а короб где?

− Заметила наконец, − проворчал он. – Пришлось бросить. Там и клубочек, и зелья Татьянины, и пироги, и… − он тяжело вздохнул, − посох прадедов. Ругал отец, неудачником – так вот он самый я и есть.

− Да ладно! – я поравнялась с ним и заглянула в хмурое лицо, пытаясь утешить. – Ну, подумаешь – посох! Другой выстругаешь – вон какую ступу Ярине состряпал!

− Ничего ты не понимаешь! – громко крикнул он. – Дура городская! А ещё из будущего! Неужели у вас там совсем обо всём забыли? О корнях своих, о чурах, о роде своём? Что ж вы по наследству детям передаёте? Монет чуток да скарба мешок? Если ждёт нас такое будущее, то лучше уж на другой стороне оставаться!

Я остановилась и опустила голову – его слова подействовали не хуже давешней оплеухи. Сивка по инерции прошагал вперед ещё несколько шагов и остановился.

− Пошли, не стой!

− Сказки, − тихо сказала я. – Знания, умения… Память. И любовь, конечно.

− Что? – не понял он.

− Не у многих из нас, как ты сказал, скарб есть такой, что его передавать стоит. У нас учатся все – от рождения и некоторые до смерти. Без знаний в будущем нельзя – такие технологии… Даже деньги у нас в основном электронные. Очень быстро наука развивается – мы вот для водяного за наливным яблочком идём, чтобы он мог за всеми подглядывать, а у нас телефоны такие есть, что мы в любой точке мира с кем угодно поговорить можем и увидеться. И это всё наука, а не магия.

− Так магия – тоже наука, − отрезал Силантий. – Это тебе не просто слова мудрёные талдычить, как ворон дрессированный. Хотя… Если правильные слова говорить – срабатывает.

− Да знаю, − перебила я. – Это как человек обычный, который устройством пользуется, и тот котороый его делает. Оба с ним имеют дело, но разница огромна.

− Примерно так, − парень взглянул на меня по-новому. – А ты у себя в мире кем была? Тем кто делает штуки разные? Так по виду и не скажешь – дурёха обычная.

− Не успела. Только в университет поступила. Теперь прощай учёба – застряла я тут.

Глава 31

Мы вышли на тропинку, обходящую кругом поля и переходящую в другую, петлявшую меж холмов.

− А меня дома гоняли за то, что всё разобрать хотел, − сказал Силантий, глядя под ноги. – Отец хотел к работе в лавке приобщить, да только и там всё наперекосяк получалось – то недочёт, то перевес… И так, и эдак – убытки. А мне нравилось кареты ремонтировать. Знаешь, например, пришло нам из германской стороны одно нововведение – рессора. Вроде мелочь, а удобство большое…

− Да, она гасит толчки и удары при езде, − кивнула я. – Пассажирам намного комфортнее путешествовать.

− Так вот, если рессору плохо затянуть − в дороге переломится, а это очень опасно, − сверкнул глазами парень.

− Да понятно, − кивнула я, обрадованная его неожиданной словоохотливостью. – Люфт будет, гнезда креплений разобьёт, и она пойдёт вразнос…

− И правда, разбираешься! – улыбкой сказочного коня-оборотня Сивки можно было освещать улицы ночью. – А у вас там все девки такие башковитые?

− Разные есть, − ответила я честно. – Как везде. Но всё равно стараются образование получить – без этого у нас никуда.

− А у нас не все девки читать-писать умеют, − посетовал Силантий. – Особенно те, которые дворовые, или деревенские. Ну, оно им без надобности.

− Зря ты так. Были и есть в мире очень умные женщины и даже гениальные. К примеру, Мария Кюри с детства проявляла тягу к науке. Правда, это на самом деле очень грустная история.

− Она, небось, тоже из будущего? – немного нерешительно спросил мой спутник.

− Нет, из прошлого… Родилась в конце девятнадцатого века[1], − спохватилась я − не известно ведь, из какого времени Силантий попал к Мельнику.

− Ага, − важно кивнул парень. Он осмотрелся, Мы дошли до высокого холма – тропинка неожиданно стала заворачиваться вокруг него по спирали.

− Пока мы не прошли через врата сада, скажи пожалуйста, что значит «электронные деньги»? Из янтаря что ли?[2]

− Нет, почему из янтаря? – удивилась я. – Они на банковском счету находятся. Ну, в общем… − я замялась. На самом деле оказалось очень трудно объяснить