Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева

– НЕТ! – заорала я, выбрасывая руку в сторону нападавшего.

И мир взорвался огнём.

Не невидимым ударом, как в прошлый раз, а настоящим, живым пламенем. Из моей ладони вырвался поток алого огня, яркий и жаркий, как расплавленный металл. Он ударил в деревянную стену избы и мгновенно поглотил её. Сухие брёвна вспыхнули, как спички, огонь побежал по стенам, взметнулся к потолку.

Воин, державший меня, с криком ужаса отскочил, выпустив из рук. Остальные люди Гарета заорали и бросились к выходу, спасаясь от внезапно вспыхнувшего пламени. Дым быстро начал заполнять избу, а потом что-то тяжёлое обрушилось на мою голову. Мир потемнел, закружился и исчез.

Очнулась я от жара и запаха дыма, моя голова раскалывалась от боли, а в висках стучала кровь. Медленно открыв глаза, я увидела настоящий ад.

Избушка полыхала, как факел. Огонь пожирал стены, потолок – всё, до чего мог дотянуться. Жар был нестерпимым, воздух дрожал от раскалённых потоков. В нескольких шагах от меня потрескивали догорающие остатки стола, на котором мы ужинали час назад.

Я лежала на земле снаружи, в безопасном отдалении от пылающих руин. Вокруг стояли люди Гарета, завороженно наблюдая за зрелищем разрушения. Их лица освещались отблесками пламени, и в этом свете они казались демонами из преисподней.

– А, очнулась наконец, – раздался знакомый голос.

Я повернула голову и увидела Гарета. Он сидел на камне неподалёку, локтями опираясь на колени, и с явным удовольствием наблюдал за горящей избой. На губах играла довольная улыбка, а в глазах плескался торжествующий огонёк.

– Гарет, – прохрипела я, пытаясь подняться. Голова кружилась, тошнота подкатывала к горлу. – Где… где Киран?

Брат повернулся ко мне, и выражение его лица стало почти ласковым.

– Магвайра больше нет, сестрица, – мягко сказал он. – Сгорел вместе с этой лачугой. Никто не может выжить в таком аду.

Киран… Киран мёртв. Он сгорел заживо в той избе, которую я сама подожгла. Моя сила, мой неконтролируемый дар убил единственного человека, который пытался мне помочь.

– Нет, – прошептала я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. – Нет, это не может быть правдой…

– Ты все же его убила, как и клялась, – довольно продолжал Гарет, поднимаясь и отряхивая плащ от пыли.

Он подошёл ко мне и протянул руку, чтобы помочь встать. Но затем его взгляд остановился на моём животе, и глаза странно блеснули.

– Хотя, – медленно произнёс он, – пожалуй, так даже лучше.

– О чём ты? – непонимающе спросила я, принимая его помощь и поднимаясь на дрожащие ноги.

Гарет внимательно посмотрел на мой живот, потом на пепелище, потом снова на меня. В его взгляде читалось что-то похожее на восхищение.

– Этот ребёнок, – произнёс он задумчиво, – наследник земель двух кланов. Кровь Доэрти и Магвайров. И к тому же одарённый. – Он усмехнулся. – Я выращу проклятого так, что тот будет послушен моей воле. Идеальный инструмент для объединения Северных земель под моей властью.

Мир качнулся у меня под ногами. Ребёнок? Какой ребёнок? О чём он говорил?

А потом до меня дошло. Огонь. Тот неконтролируемый всплеск пламени, который вырвался из моих рук. В роду Доэрти никогда не было одарённых – об этом знали все. Но род Магвайров был знаком с даром. И если я внезапно проявила способности к магии огня…

Гарет решил, что я беременна, что огонь выпустил не я, а ребёнок Кирана, растущий в моём чреве.

– Гарет, – начала я, но он перебил меня движением руки.

– Где отец? – спросила я, пытаясь собраться с мыслями. – Почему за мной приехал ты, а не он?

Лицо брата на мгновение омрачилось, но затем он снова улыбнулся.

– Отец погиб, – равнодушно сообщил он. – В тот же день, когда напал на замок Магвайров. Но ты отомстила за его смерть, сестра. Последний из этого проклятого рода сегодня сгорел.

Отец мёртв. Эти слова тоже не сразу дошли до сознания. Сурового лорда Доэрти, который в воспоминаниях Леоны был такой важной фигурой, больше не существовало.

– Но кто тогда отдавал меня Кирану? – растерянно спросила я. – Кто заключал брачный договор?

Гарет рассмеялся – коротко и неприятно.

– Я, – сказал он с гордостью. – Сказал Магвайру, что действую по поручению отца. Я знал, что ты рано или поздно убьёшь своего мужа – у тебя всегда была слишком горячая кровь для покорной жены. Но ты сделала намного лучше, чем я ожидал.

Он замолчал, окидывая взглядом пепелище, где ещё недавно стояла уютная избушка. Там, где мы с Кираном провели лучшие дни за всё время нашего знакомства. Там, где я впервые увидела в нём не врага, а человека.

– Хватит болтовни, – резко сказал Гарет, взмахнув рукой. – Время уходить. У нас долгий путь домой.

Двое воинов подошли ко мне, явно готовые силой затащить на лошадь, если потребуется. Я не сопротивлялась. Всё равно было уже поздно. Киран мёртв, старая жизнь кончена, а впереди ждала новая клетка – под властью брата, который оказался ещё более жестоким и расчётливым, чем я могла представить.

Я поднялась в седло, и лошадь под командой Гарета тронулась прочь от пепелища. Оборачиваться я не стала. Не хотела видеть дымящиеся руины того места, где на краткое время была почти счастлива.

Из одной клетки я попала в другую и, кажется, в гораздо более худшую. Потому что Киран, при всей своей суровости и властности, никогда не смотрел на меня так, как смотрел сейчас Гарет – как на инструмент, как на вещь, которую можно использовать для достижения собственных целей.

А ребёнок, которого, как он думал, я ношу под сердцем, был для него не племянником или племянницей, а лишь средством для захвата власти над объединёнными землями двух кланов.

Лошади перешли на рысь, унося меня прочь от сгоревшего счастья и в неизвестное, тёмное будущее.

Глава 15

Дорога домой оказалась пыткой. Каждый удар копыт по каменистой тропе отдавался в моей раскалывающейся голове, словно удар молота по наковальне. Гарет ехал рядом, временами бросая на меня взгляды, полные показного сочувствия, но я видела в его глазах лишь холодный, торжествующий расчёт. Он разыгрывал роль скорбящего брата и отважного спасителя, и его воины смотрели на меня с благоговейным трепетом – на леди, чудом спасшуюся из лап врага, на вдову лорда Магвайра, убитого её же рукой. Или, как теперь считал Гарет, рукой её нерожденного дитя.

Эта ложь была моим единственным щитом. И я цеплялась за неё, как утопающий за соломинку.