Второе замужество миссис Каммингс - Полина Сутягина

имени. Это были, в основном, деловые письма, и если бы не обороты языка, несколько букв, которые мы сейчас не используем, и даты, можно было бы принять их за вполне современные документы.

Никаких бумаг, хоть как-то связанных с таинственным сертификатом, мне не удалось найти. Я прошелся по комнате. Из стены на меня таращилась унылая голова чрезвычайно рогатого оленя, а чуть ниже куда более массивная – кабанья голова. Никогда не мог понять стремления украшать дом охотничьими трофеями. В нашей семье и охотой не сильно интересовались. Время от времени отец мог выйти пострелять птиц с кем-то из друзей. Но вся эта канитель с собаками и крупными зверями – не припомню, чтобы хоть раз бывал на таком действе. Видимо, здесь на севере, где графства так отдалены друг от друга и общество редко, люди развлекали себя такими дикими вещами. Я как-то не обратил внимания в свое первое посещение кабинета на эту настенную таксидермию, но теперь, заметив, почувствовал, что мне не слишком приятно оставаться здесь. Поэтому убрав все бумаги, собрался уходить. Однако почему-то вернулся и забрал сертификат с собой. Возможно, стоит просто показать его Клер и спросить обо всем.

Проходя по коридору, я заметил еще одну комнату, в которую не успел заглянуть во время моего вчерашнего осмотра. За массивной дверью располагалась спальня, судя по убранству, принадлежавшая когда-то женской особе. Я вошел в комнату, но толком не успел оглядеться там, поскольку в коридоре раздались быстрые уверенные шаги, и вскоре меня окликнул голос жены:

– Ричард, что ты здесь делаешь? Я искала тебя в библиотеке.

– Решил прогуляться по замку.

Клер выглядела немного встревоженной.

– Поверь, это не та его часть, где ты мог бы найти что-то интересное. Особенно в комнате покойной леди Каммингс.

Она поспешила закрыть за мной дверь, как только мы оба оказались в коридоре.

– Пойдем, нас уже ждет обед, – удивительно, как быстро прошло время.

И она, толком не дав опомниться, подхватила меня под руку и пошла вниз. Уже за столом я понял, что спустился в залу с пустыми руками. Видимо, я оставил сертификат в спальне покойной леди Каммингс.

20 ноября

Сегодня утром я проснулась от шума ветра за окном и светлеющего неба. На столике рядом с кроватью стояла вода для умывания, но в комнате никого не было. Сразу накинув теплый халат, я поспешила закрыть окно. На улице еще сильнее похолодало, и в комнате давно погас камин, а горничная, по-видимому, забыла растопить его с утра. А может, не сделала этого намеренно… В любом случае, я была рада провести свое утро без нее. К тому времени, как я завершила утренний туалет, за окном почти рассвело. К завтраку я спустилась с опозданием. Судя по голосам за дверью, Ричард и его супруга что-то оживленно обсуждали, но когда я вошла в залу, тема, вызывавшая их живой интерес, была сразу оставлена. Ричард снова справился о моем здоровье, Клер же, судя по выражению лица, была чем-то раздосадована – то ли их предыдущим разговором, то ли как всегда – моим присутствием. Я надеялась спокойно провести завтрак и как можно быстрее покинуть залу. Морозное утро принесло мне беспокойство за камелии, собиравшиеся расцветать в полуразрушенной оранжерее. Однако Ричард опередил меня в этот раз и покинул стол первым, оставив нас с Клер наедине, напротив друг друга.

– Как Вы находите свое пребывание здесь? – неожиданно обратилась ко мне Клер, – Приятным, я полагаю.

– Весьма. Благодарю, – как жаль, что леди должна есть медленно и элегантно. Мне кажется, тогда я бы с удовольствием поступилась этим правилом, лишь бы скорее покинуть стол.

– Как дела в имении? Ричард говорил, что ваша экономка часто пишет. Наверное, тяжело так долго содержать большое хозяйство в отсутствие самих хозяев?

– Мария – опытная в своем деле и прекрасно справляется. Спасибо за заботу.

– Я слышала, Вас беспокоят кошмары. Вы плохо спите?

– Отнюдь. Я прекрасно сплю. Благодарю за заботу.

Клер сделала паузу в своем, нам обеим понятно куда ведущем, допросе, и я, наконец, смогла насладиться завтраком, вчерашние садовые подвиги и отсутствие ужина пробудили во мне неженский аппетит.

Клер с любопытством наблюдала за мной, словно гувернантка, заподозрившая что-то пикантное в поведении своей воспитанницы. Я постаралась не обращать на ее взгляд внимания.

– Быть может, мне попросить поджарить Вам еще яиц? – спросила она, наконец, как всегда обворожительно и одновременно немного… хищно улыбаясь. Не понимаю, как брат не видит этого в ее улыбке? В ней есть что-то почти нечеловеческое… Что же она сделала с Бардальфом? Отравила? Судя по этой улыбке – съела заживо.

– Благодарю, – я отложила приборы. – Я сыта. Передайте повару мою благодарность за великолепный завтрак. А теперь прошу извинить меня, – и, поднявшись из-за стола, я поспешила покинуть комнату.

Мне нужно найти способ все узнать. Неизвестно, что ждет моего брата здесь. Но Бардальф не может мне ничего рассказать. Клер – последний человек, которого стоит о чем-то спрашивать. Остается искать записи, бумаги того времени. Вопрос еще, какого времени. Неужели ей и вправду несколько сотен лет? Или все это – мое бурное воображение?

Бардальф, кажется, не разгневался, когда нашел меня читавшей его дневники. Это упоминание Клер вызвало его негодование… И я решила вернуться туда. В это раз мне повезло, и библиотека была пуста. Я поспешила к гобелену и нырнула в потаенный туннель. Как и до этого – шкаф закрылся за мной, оставив меня во мраке каменного коридора. Я так торопилась сегодня, что забыла свечу, и пришлось снова пробираться на ощупь. Но теперь я знала путь.

Бардальфа не было ни в зале, ни в спальне. Дневник так и лежал на постели, раскрытый в том месте, где я его читала. В этот раз я сразу пролистала его до конца, пытаясь найти записи о последних днях жизни его хозяина. Однако их не было. Основная часть принадлежала перу неженатого мужчины. Причем, довольно одинокого… Появление Клер в дневнике отмечено не было, как и их свадьбы. Одна из последних записей же рассказывала о странном самочувствии. Но никаких указаний на то, происходили ли эти события до или после женитьбы. На этом записи обрывались. В дневнике была описана гибель отца, смерть матери Бардальфа, но ни слова о его собственной жене. Отчего?

Я поднялась и отправилась на поиски хозяина дневника. Но не нашла, и потому, вернувшись в спальню, оставила дневник раскрытым на последней странице с записями, надеясь, что Бардальф поймет мой вопрос.

После обеда мне удалось вернуться