Второе замужество миссис Каммингс - Полина Сутягина

в оранжерею, и я не поверила глазам! Передо мной светилось в бледных лучах осеннего солнца словно иное здание с прозрачными целыми стеклами. Внутри оранжереи было значительно теплее. Я поспешила к кусту камелии и нашла там два распустившихся бутона. Но не успела насладиться видом их нежных белых лепестков. Внезапный приступ слабости нахлынул на меня. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а ноги слабеют.

Очнулась я уже на полу. Каким-то чудом при падении не задела головой каменный бордюр. Слабость все еще присутствовала в теле, и легкое головокружение не давало мне подняться. Он был рядом. Я не видела его, как и прежде, но отчетливо ощущала его присутствие. Потом он прикоснулся к щеке, к волосам, словно проверяя, пришла ли я в чувства. Я немного пошевелилась, пытаясь подняться. Его руки коснулись моих плеч, спины, словно бы он мог помочь мне в моем стремлении.

– Не знаю, что со мной… – прошептала я.

Мне пришлось еще некоторое время посидеть на дорожке в оранжерее, прежде чем я смогла встать на ноги. А потом случилось то, о чем любая леди предпочла бы не упоминать. Меня стошнило. Прямо там, прямо при нем. Но он не ушел, а лишь погладил меня по голове и повел в замок. В ту комнату, которую я навещала этим утром. Там на столике оказался стакан с водой, непонятно кем принесенный туда. После нескольких глотков тошнота отступила, однако слабость все еще оставалась. И я прилегла на кровати, предварительно указав на раскрытый дневник.

– Если бы ты мог рассказать мне, Бардальф, что же случилось…

Я проспала там до ужина, а он сторожил мой сон, сидя рядом, отгоняя дурные сны и страхи. В комнате призрака потрескивал камин, и было почти уютно. Кому может быть уютно в комнате умершего, не умирающему ли?

∞∞∞

Она пришла, когда распустился второй бутон. Я видел радость в ее глазах, и мои деяния были вознаграждены этим в сто крат. Но счастье это длилось всего несколько мгновений…

Вдруг Люсия упала. Я бросился к ней, наивно пытаясь подхватить ее в падении. Конечно же, мне это не удалось. Но слава Небесам, ее белокурая головка не обрушилась на бордюр. Не знаю, как это произошло, я уже почти видел ее кровь на нем…

Некоторое время она лежала бледная, без чувств. Я в ужасе и отчаянии от своей беспомощности пытался сделать хоть что-то и, наконец, она открыла глаза. С ней было что-то не так, я чувствовал это, и если бы мог обонять, то наверное, назвал бы это запахом, тяжелым миндальным запахом… Или запахом магии… Чертовка! Это было дело рук Клер! Мои предупреждения не остановили ее – она перешла границу.

Люсия уснула в моей комнате. Она снова читала мой дневник. Но что она могла узнать там о произошедшем? Я не был светской дамой, чтобы заносить туда записи каждый день о новых балах и нарядах. Я писал туда только те чувства, которыми не мог ни с кем поделиться. Когда же я впервые встретился с Клер и в первое время нашего безумного романа, я даже не помнил о существовании этого дневника. Все случилось так быстро, так страстно…

Я писал там о смерти родителей, но почти ничего о том, что происходило со мной в те дни, когда… Что я мог объяснить ей, даже если бы она могла слышать меня. Я не знаю, что тогда произошло.

Но что я точно знаю – Клер больше не удастся навредить ей!

Когда Люсия ушла, я провел некоторое время в оранжерее, пытаясь разобраться в причине странного самочувствия девушки. Похоже, эта ведьма что-то подмешала ей в еду. Что ж, это я смогу почувствовать.

К ужину мы спустились вместе. Итак, да здравствуют семейные приемы пищи! Посмотрим, как Клер это понравится.

===

За завтраком мне стало окончательно ясно, что надежды выставить ее мирным путем из замка нет. Что ж, она не оставила мне выбора. Вчера, уже ложась в постель, я заметила, что обручальное кольцо еще больше побледнело. Ночью Бардальф снова играл, как безумный, внизу. А эта девица называет его по имени… Ситуация зашла слишком далеко. Надо просто выслать ее отсюда, и тогда остальное я как-нибудь налажу. Не знаю пока, как, но я подумаю об этом, когда решу проблему по имени «Люсия».

Сегодня в башне, смешивая травы, я пыталась убедить себя, что это лучшее решенье. Однако смутное чувство досады не оставляло меня. Досады на себя. Я толком не понимала, что происходит, злилась на эту девчонку по сумме разных причин, и возможно, совсем не тех, в которых я хотела бы себе признаться…

Чтобы заглушить этот внутренний огонь гнева, я только сильнее давила на пестик, растирая корень в ступке. К обеду все было готово. Утренний аппетит не покинул сестру Ричарда и во время дневного приема пищи, и она спокойно съела то, что я ей приготовила. Краем глаза я наблюдала за ней, параллельно сверяясь со своими внутренними ощущениями. Когда только Люсия поднесла первую вилку ко рту, где-то в глубине меня всколыхнулось желание остановить ее, но я этого не сделала, спокойно продолжая наблюдать. Люсия ушла, и я предложила Ричарду прогуляться. Мне нужно было, чтобы, когда до нас дойдут вести о ее недуге, мы были вместе. К тому же, я хотела отвлечь Ричарда от его странной затеи обследования замка. Перед обедом я обнаружила его вовсе не в библиотеке, где он планировал быть, а на пороге комнаты матери Бардальфа! Как он там оказался, ума не приложу… Но я бы предпочла сама не посещать этого помещения, уж тем более там нечего делать Ричарду.

Легкий морозный воздух наполнил мои легкие, когда я распахнула двери замка. Чувство, которое я испытала, выходя из них с Ричардом, смутно напоминало свободу. Свободу, которую мне никогда больше не обрести.

Клянусь Богом, я была свободна до этого проклятого замужества! У меня не было дома, страны, меня преследовали, меня ненавидели, но меня не презирали, как это делала мать Бардальфа, и я была свободна идти, лететь, куда только пожелаю. Теперь же я не могу отдаляться от этого проклятого замка, где заперт мой муж, и где по той же причине заперта и я. И теперь я привела сюда нового узника…

Ричард вышел в сад, весело улыбаясь, так спокойно, будто его не тревожили эти нависающие над нами каждую ночь стены склепа, эта музыка, создаваемая словно потусторонним духом. Ему действительно нравилось