Второе замужество миссис Каммингс - Полина Сутягина

бесконечности, которую дарит ночь. Словно все возможно, словно на кончиках твоих пальцев творится Вселенная. Но с первым проблеском рассвета эта уверенность исчезает, полностью растворяясь к полудню, как и тени.

Где-то залаяла собака. Не люблю этих резких звуков и тех, кто их издает, тоже. Кошки значительно приятнее… Но и они любят выдрать пару перьев. Впрочем, я и сама могла бы быть кошкой. Ладно, сейчас не об этом. Собака укажет на хозяина.

Мне повезло с первого раза. На склоне разбрелись несколько лошадок, еще не отправленных конюхом на ночлег. Скоро промерзшую землю укроет снегом, и не будет уже этого раздолья. А пока вон тот пегий вполне неплох. Рыже-белый крупный как раз подойдет Ричарду. Теперь дело за малым – завлечь его подальше и увести…

+++

Поразительно, как это исследование увлекло меня. Тайны, скрытые за каменными стенами моего нового дома, манили меня, словно только что вышедший роман молодую девушку. Вот что делает с человеком праздность. Если бы Клер доверила мне дела, то, вероятно, я еще не скоро бы отправился на такой детальный обход. Однако теперь и особенно после того, как в мои руки попали письма моей дальней родственницы, я уже не мог перестать размышлять об этом.

Я совершенно не помню разговоров о сестре нашего прадеда, хотя я и старше Клер. Как получилось, что эта семейная история прошла мимо моего внимания? Леди Каммингс… Кэтрин Каммингс… Нет, ничего…

В сиреневой комнате, как я стал называть покои леди Каммингс, больше ничего не желало ответить на мои вопросы. Я убрал письма на место, хотя оставалось ощущение, что раз они написаны рукой одной из де ла Круа, то принадлежат скорее нашему семейству, чем этому замку. Длины свечей, которые я начал жечь еще в прошлый свой визит, осталось немного. И скоро комната должна была погрузиться во мрак, в котором пребывала много лет. Я ждал. Просто наблюдая помещение, где жила женщина, писавшая моей далекой родственнице, и чей сын взял в жены иностранку, на которой сейчас, быть может, женат я. И было это лет сто назад…

Странная картина вырисовывалась в моей голове, пока сидел в погружающейся во мрак комнате. Наконец, свечи оставили лишь тонкие струйки дыма над фитилями, и я поднялся. Больше никаких ответов. Ну что ж, может, их стоит поискать в ином месте.

Клер вернулась поздно, пояснив, что решала вопрос, где достать лошадей. Я заверил ее, что это вовсе не срочно, и мне бы не хотелось ее утруждать, особенно, если сейчас и так много забот. Но она заверила меня, что это ей вовсе не в тягость, к тому же время идет к зиме, и работ на земле должно быть меньше.

– Тебе, правда, не стоит так переживать. Позволь мне позаботиться хоть о чем-то.

Она улыбнулась. Почему она пытается отгородить меня от всего, словно я не ее муж, не мужчина, который теперь должен заботиться о ней, несмотря на то, какая жизненная история лежит за ее плечами? Но я не уверен, что могу словами донести это до нее. Люсия всегда знает, что сказать или сделать. Она каким-то невероятным образом чувствует людей. Возможно, по этой же причине она не любит находиться подолгу в их компании… Но я теряюсь. Мне нравится, когда вещи понятны, когда можно просто сказать то, что считаешь нужным, и получить прямой ответ.

Вместо бесполезных попыток донести это до нее посредством речи, я просто обнял Клер. Нашлось бы множество мужчин, которые мечтали о такой жене – ни лишних вопросов, ни рассказов о своих делах. Но она выбрала меня. Однако не хотела до конца впускать в свою жизнь. Словно был некий порог, после которого начиналась иная жизнь Клер, куда мне не дозволено было ступать. Быть может, никому.

– Полагаю, твой покойный мистер Каммингс был не слишком хозяйственным человеком. И ты привыкла вести все дела сама.

– Да, можно сказать и так. Леди Каммингс вела большую часть дел, а когда она умерла, я занялась ими.

– В семье де ла Круа мужчины принимают активное участие в этом вопросе. В конце концов, ты теперь тоже де ла Круа.

Она подняла на меня взгляд. Глубокий, тяжелый взгляд темных глаз. На мгновение мне самому вдруг показалась мысль о том, что эта женщина – де ла Круа, странной. И хотя Клер и была моей женой, но принадлежала ли она нашей семье? Разве это не я взял ее в жены?

– Ричард, есть много вещей в этом замке, на этой земле, которые… Я знаю, как с ними управляться, я делаю это давно. У меня свои налаженные пути. И мне не хотелось бы…

– Вводить меня в курс дела.

– Я бы сказала иначе. Но тем не менее, это так. Быть может, со временем… Но не сейчас.

– Ты все еще думаешь о нем? В этом дело?

– О ком? – она выглядела наиграно спокойной.

– О своем покойном муже. Я же вижу. Ты отказалась снимать его кольцо. Ты не хочешь посвящать меня в дела этого дома. Его дома, изначально. Дело в нем? Кстати, а как его звали?

– Нет… Это дань традиции. Моей семьи. Более ничего.

– Так как его звали?

– Кого?

– Клер. Мужа, твоего бывшего мужа.

Я чувствовал ее колебания, негодование и вместе с тем сомненье.

– Мистер Каммингс. Как еще его могли звать?

– Я имел в виду первое имя.

– Я… мы не называли друг друга первыми именами.

– И ты не помнишь его?

– Ричард, можно узнать, к чему опять допрос? Хотя бы укажи, что вменяется мне в вину, до судебного процесса.

– Клер, не драматизируй, пожалуйста. Я твой муж. Почему я не имею права знать о твоей жизни чуточку больше?

– Хорошо. Что именно?

– Например, имя твоего покойного мужа.

– Не понимаю, как его имя может помочь узнать о моей жизни чуть больше?

– Например, я заметил, что могила некоего Бардальфа Каммингса – единственная, за которой следят на семейном кладбище.

Глава 14

22 ноября

Рано утром выпал снег. Я поднялась и увидела его первое еще тонкое одеяло, устилающее темную землю и каменные зубы, прорывающиеся сквозь вереск. Это было прекрасно! Словно вуаль невесты прикрывала лицо земли, говоря о завершении, о невинности, о возрождении.

Я никогда не думала о том, насколько кровь ярка на снегу. Словно цветы, распускающие лепестки, растекается она, впитываясь в холодный снежный пух, устилающий камни. В этот день у меня было достаточно времени, чтобы подумать об этом, и