Второе замужество миссис Каммингс - Полина Сутягина

Я так и задремала в кресле. Мне снова снилось, что Бардальф был рядом. Он тоже сидел у камина, временами напевая под нос какую-то незнакомую мелодию, задумчиво смотрел в огонь. Мы были будто одни в этом замке. И это тоже был хороший сон…

∞∞∞

Весь день Люсия не покидала комнаты, а я старался не покидать ее. И хотя что-то подсказывало мне, что сегодня Клер не придет, я решил не рисковать. Из-за моего недосмотра и недогадливости вчера я чуть не потерял ее… Впрочем, слова Клер о том, что она не собиралась убивать, прозвучали вполне искренне. Но из этого вовсе не следовало безопасности для Люсии. В гневе Клер может наломать еще не таких дров… Но самое любопытное случилось вечером. Раньше я тоже мог злиться на нее, но был бессилен. А вчера…

Когда днем в комнату зашел Ричард, я решил ненадолго покинуть свой пост и пройтись по замку. Клер нигде не было видно, но я, разумеется, знал, что она где-то внутри. Возможно, заперлась в башне. Там я не бывал, с тех пор, как она вошла в этот дом. Между нами существовала негласная договоренность о некоторых частях замка, которые принадлежали только ей или только мне, особенно после того, как я потерял возможность его покидать.

Так и теперь, я не пошел в северную башню, хотя мог бы. Вместо этого я спустился в оранжерею. Нужно было исправить совершенное вчера. Холодный ветер уже пробрался туда и тревожил ухоженные Люсией растения. Я привел в порядок стену, и полил все. Камелия окончательно потеряла цветок, но на ней уже распускались другие бутоны.

Закончив в оранжерее, я вновь направился в то крыло, где жила Люсия. Ричард как раз покинул ее комнату и шел через галерею. Я двинулся к нему навстречу. Во мне снова всполохнулись огни баловства, и захотелось нырнуть в свой портрет и немного повеселить этого белокурого гиганта. Шел он небыстро, размышляя о чем-то, и особо не обращая внимания на портреты, шеренгой выстроившиеся вдоль стены. Мы просто прошли мимо. Уже миновав меня, он на мгновение остановился, обернулся, словно забыл что-то и теперь силился понять, нужно ли ему вернуться. Но вскоре зашагал дальше.

Люсия сидела в кресле у огня и читала. Приблизившись, я узнал книгу в ее руках. Это была баллада, которую любила читать моя мать, когда я был ребенком. Я опустился рядом, устремив взгляд в огонь. Его переплетающиеся алые языки создавали ощущение тепла, хоть это и была лишь проекция визуального образа на другие чувства. Люсия, казалось, не замечала меня, погруженная в свое занятие. За окном завывало, отражаясь отголосками в каминной трубе. Замок заносило снегом. И если бы кто-то и навещал нас в нашем отшельничестве, то теперь он бы не смог сюда проехать. Постепенно гигантское строение вдруг уменьшилось до одной лишь комнаты, освещенной камином и женским присутствием. Словно в нем не было больше никого и ничего другого посреди этой завывающей метели, укрывшей весь мир саваном зимнего сна.

Глава 15

===

Итак, я пряталась. Поверить не могу! Я не могла сейчас говорить с Ричардом, я не могла видеть Бардальфа, дежурившего под ее дверью, как сторожевая собака…

Весь день за окном мело, и это могло служить замечательным предлогом непоявления невызванного медика. Но я все равно не могла сейчас говорить с Ричардом, поэтому покинула комнату еще до его пробуждения. Завтракать ему тоже пришлось в одиночестве.

В башне, где я провела большую часть дня, было холодно, и злобно завывал ветер, но мне не хотелось уюта и тепла. Мне хотелось хоть каплю понимания происходящего. Чувства гнева и ярости сменялись волнами ужаса непонятной природы. Я не хотела признаваться самой себе в том, что происходило. Но каждый взгляд на обручальный палец, обремененный двойной обузой, напоминал мне о прошлом вечере.

Чуть более ста лет назад я так же забилась в эту башню, но у меня не хватило мудрости дать себе время на обдумывание. Все происходило так, словно темные морские волны захлестывали меня, не давая сделать и вздоха. Да, пожалуй, это ощущение ближе всего к волнам, мощным соленым валунам холодной воды с прожилками преломляющегося через их поверхность света, вздымающихся над тобой, а потом обрушивающихся на голову…

Такова сила. Выплеснутая из своего первоначального источника, она подобна бесконтрольной стихии, готовой поглощать, уничтожать все на своем пути. И ты протягиваешь к ней руку и ощущаешь эту безграничную мощь, теперь подвластную тебе! Это опьяняет, это сводит с ума… И я не удержала себя. Я взяла все.

Вначале я упивалась этой силой. Еще никогда мои способности не были так велики. Наверное, случись со мной такое годами раньше, я уничтожила бы всех палачей и инквизиторов, растерев их в пыль, прямо вместе с церквями, стенам которых они притворно служили. И далеко не сразу поняла я, что к силе прилагаются и оковы, словно всемогущий джин из восточной сказки, я была рабом своей лампы. Лампы, которую я погасила…

И вот теперь все внутри меня замирало от ужаса. Это был животный ужас, осознания запаха смерти перед самым носом. Как лесные звери, обезумев от вида пламени, бросаются, не разбирая дороги, так и я металась в округлых стенах башни.

На второй день я не выдержала и вечером решилась покинуть свое убежище. Вьюга, бушевавшая почти два дня, улеглась, сменившись пронзительной тишиной и настом снега, укрывшим все вокруг.

Мое тело ощущало себя странно, впрочем, возможно, мне просто казалось. Медленно спускаясь по винтовым лестницам, проходя под высокими готическими сводами галерей и более низкими, оставшимися еще от романской части замка, я прислушивалась к себе и к нему. Когда я впервые вступила в эти стены, мне на мгновение показалось, что я снова под сенью того монастыря, в подвалах которого они терзали мое тело железом, и что сейчас навстречу мне выйдет настоятель со словами «аутодафе» на губах. Но появилась женщина, еще довольно молодая, чтобы быть матерью взрослого мужчины, в закрытых, но богатых одеждах, и в ее взгляде словно полыхал тот самый огонь, которым было принято совершать акт веры.

Потом же весь замок, сами стены этого места стали подвластны мне. Женщина, столь яро противившаяся бракосочетанию сына, даже после проведения церемонии, в конце концов, сошла в могилу и уже не могла портить мне жизнь. За те годы, что мы провели